Что скрывает темнота...
Шрифт:
— Их всегда пугала темнота, — его теплое дыхание согрело мой висок, и я прикрыла глаза, чтобы не спугнуть момент. — А точнее то, что она скрывает.
— Разве темнота когда-либо причиняла им вред? — Прошептала я, боясь обернуться.
— Нет, — также тепло отозвался он в мой висок, — но людям нравится верить в сказки.
Мы достигли нужного места, когда солнце уже почти коснулось горизонта. Никуда не сворачивая, наша платформа пронеслась по опустевшей улице за главный перекресток и до самого противоположного конца острова. Там безраздельно царил прекрасный реликтовый лес. Промчавшись над ним на головокружительной высоте, мы
Я спрыгнула с платформы, и шагнула на траву, коснувшись ближайшего пенька. Он был очень теплым и гладким, и отозвался на мое прикосновение еле ощутимой вибрацией.
— Что это?
— Красный палиатрис. Местный источник энергии.
— Удивительно. — Я обошла вокруг пенька, ведя пальцем по скользкой поверхности, — растет прямо из земли…
— Почти так. В этом месте залежи палиатриса максимально близки к поверхности. А при определенных температурных условиях он кристаллизуется.
— Хм. А почему красный?
— Большинство ярко окрашенных минералов таким образом намекают на свою опасность.
— Он опасен? — Изумилась я, убирая руки за спину.
— Взрывоопасен, — улыбнулся Рео. — Но, при аккуратном обращении крайне полезен, даже необходим. А еще он очень красив в темноте.
Мужчина обошел меня, и, встав за спиной, положил свои ладони мне на плечи, разворачивая лицом к солнцу.
— Смотри.
Солнце начало медленно садиться за горизонт, заливая последними, самыми теплыми тающими лучами нашу поляну. И все красные минералы постепенно, один за другим загорались изнутри тусклым рубиновым светом, будто напитавшись солнечными лучами за день, и теперь щедро делясь ими с надвигающейся темнотой. Они сияли огромными рубиновыми светляками, слегка при этом вибрируя.
Я не могла поверить своим глазам, всем существом впитывая невиданное доселе зрелище. Поляна пылала десятками светящихся минералов, разливая вокруг нездешний, потусторонний, волшебный темно-алый свет.
Повинуясь какому-то странному зову извне, я осторожно выскользнула из тёплых рук, которые, в общем-то, и не спешили удерживать, и восторженно прошлась между палиатрисами. Они пели. Низкий мягкий гул звучал, как своеобразная музыка, идущая, казалось, прямо из-под земли. Я медленно решительно подняла руки и осторожно закружилась между минералами, слегка задевая их краешками подола чувствуя, что так и надо. Здесь нужно было именно так, и никак иначе. Просто стоять, удивляясь, было бы слишком тривиально. Это место не заслуживало тривиальности. А возможно, это всего лишь мятный персик диктовал мне свою токсичную волю, не иначе.
Сквозь полузакрытые веки я видела рой маленьких знакомых звёздочек, струящихся следом за моим светлым платьем, и тихо смеялась. Красная трава, пламенеющее небо, и поющие палиатрисы, все слилось в одном цвете вокруг меня роем алеющих бликов. Я никогда не чувствовала вот так, правильно и полно, мигом забыв о всех заботах.
— Потрясающе! — Восторженно выдохнула я, докружившись до наблюдавшего все это с мягкой
Он стоял в окружении моих сверкающих звездочек, как некий сказочный персонаж, сошедший с полотна какого-то сумасшедшего художника.
— Это еще не все.
Я открыла было рот, но он с мягкой улыбкой обошел меня и двинулся прямо к солнцу. Я не торопилась следовать за ним, не вполне уверенная, что это будет верным решением.
Не дойдя нескольких шагов до обрыва, мужчина развернулся. Теперь я видела его четко очерченный абрис на фоне пламенеющего закатом неба. И неугомонные искорки маленьких странных звездочек никак не оставляли его в покое. Не сводя с меня глаз, он сделал первый шаг обратно, навстречу мне, неспешно поднося правую руку к вороту своей рубашки.
Я ошеломленно вдохнула и забыла про выдох, когда он аккуратно, пуговица за пуговицей, начал ее расстегивать. Необычайная эйфория затопила мой разум, но я не казалась себе уверенной в том, что готова для подобного зрелища. Но моего мнения никто не спрашивал.
Через пять шагов его рубашка темной кляксой распласталась на траве, а руки двинулись дальше. Я старалась не отрывать своих широко распахнутых глаз от светящихся красными бликами насмешливых его, как бы мне не хотелось разглядывать все остальное, ныне вполне для этого доступное. Но вот первая тень близкой ночи коснулась его ног, опутала их, и плавно перетекла выше, на живот, затем лениво потянулась к груди. И тогда я поняла, что тень меняет его, трансформируя в того, кто он есть. И я невольно опустила глаза.
Рео перешагнул через одежду и снова двинулся вперед. Тонкая полоска солнца подмигнула напоследок и исчезла за горизонтом. И вместе с последним лучом скрылись и последние светлые пятна в фигуре правителя. Передо мной стоял эрсиорх в своем истинном обличье, испытующе глядя своими алыми сполохами вместо привычных человеческих глаз.
— А ты, Тиали… Ты…боишься темноты? — Произнес он тихо, возвышаясь надо мной.
Я плавно подняла руку, и осторожно коснулась пальцами его груди. Она была горячей, как палиатрис. Взрывоопасен, улыбнулась я про себя.
— Разве нужно?
Темнота не ответила, молча приблизив огни глаз к моему лицу.
— Отнюдь.
Вас когда-нибудь ели? Конечно, опыт я имела не великий, но целовать девушку так, как целует эрсиорх — это нечто невообразимое. Судя по всему, Рео голодал целый год, прежде чем пожелал подкрепиться мною. И начать он решил с головы.
Гудели палиатрисы, переливчато отзывались птицы, в отдалении шумел океан, и мой желудок тоже решил присоединиться к этому хору вечерних звуков, издав душераздирающий голодный вопль. Почувствовав, видимо, как рядом ест кто-то другой, он захотел, чтобы покормили и его тоже. Мне стало неловко и смешно одновременно. Действительно, негодование желудка можно было понять. Пара булочек с утра, и пара хлопьев вечером — не самая лучшая компания для такого насыщенного вечера.
— Прости, я совсем забыл.
— О чем? — Поинтересовалась я, пытаясь восстановить дыхание.
Моего лица коснулся прохладный ветер, и темная тень Реорхарда оказалась в районе его вещей, оставленных где-то там в траве. Минералы сияли, освещая ночь красным. Приближающийся мужской силуэт с сияющими в темноте палиатрисовыми глазами на фоне пламенеющей поляны, похоже, навечно врезался мне в память.
— Держи, — в ладонь легло нечто плоское, завернутое в тонкую пергаментную бумагу.