Что скрывает темнота...
Шрифт:
— У нашего народа существует отдельная община избранных. Они Истинные, тогда как остальные…
— Ложные? — Подсказала я, хихикая, — Как опята?
Сзади неопределенно хмыкнули.
— Ну почти. Я постараюсь объяснить тебе разницу. У всех эрсиорхов, исключая полукровок, существует три формы. Человеческая, в которой мы по понятным причинам прибываем большую часть времени, Истинная… Кажется, ты уже видела Рео в его Истинной форме…
— Не без чьей-то помощи, — пробурчала я, смущенная воспоминаниями недавней ночи. Но девушка не придала значения
— Еще есть третья форма, боевая. — Продолжила она невозмутимо, и я притихла, обратившись в слух. — Эта форма, скажем так, наиболее опасна… Что же насчет отличий… Истинные по убеждениям не приемлют человеческой формы. Их приоритет форма Истинная, и в редких случаях боевая. У нас же, эрхов ложных, как ты говоришь, приоритет — человеческая, ну и Истинная, само собой. Истинные живут отдельно, у них свой, так сказать «кружок по интересам», в который иным путь заказан. А Киран, мой брат — лидер и основатель этой общины.
— То есть, — тихо отозвалась я, обдумывая услышанное, — человеческая форма у Истинных есть, но они ее не используют?
— Все верно. — Подтвердила подруга.
— И по каким же убеждениям они предпочли от нее отказаться? — Я предчувствовала, что ничего хорошего в ответ не услышу, и эти опасения незамедлительно подтвердились. Подруга помедлила, раздумывая над аккуратной формулировкой, но, видимо, не придумала ничего лучшего, озвучив:
— По причине непримиримой ненависти ко всем людям.
Я глубоко вздохнула, так что даже чуть ослабленный корсет показался очень тесным. Кири спохватилась, и принялась торопливо ослаблять шнуровку. Через пару секунд дышать стало гораздо легче, но теперь платье держалось лишь на честном слове, и я тут же поспешила плотнее прижать к груди расшитый лиф. Мрачные красные камни недружелюбно холодили кожу моих рук, ничуть не нагреваясь от их тепла. Но это сейчас беспокоило меньше всего.
— Непримиримой ненависти, значит… Но где же логика, Кири? — Я обернулась, возмущенно уставившись на лохматую макушку подруги.
Та с невинным выражением перебирала иголки, приколотые к специальной подушечке у ее талии.
— Значит, эта ненависть не помешала ему, как ты говоришь, «положить глаз»? Так?
— Не помешала, — хмыкнула подруга, чуть пожав плечами, и разворачивая меня обратно. Я почувствовала холодную сталь внушительной иголки у своего обнаженного бока и замерла. Девушка делала большие стежки, ушивая платье «на черновую» и намечая вытачки, чтобы уже потом доверить основную работу умной машине.
— Видишь ли, как ты заметила, детей у нас здесь почти нет. А те, что есть, оберегаются как бесценные сокровища. Эрсиорхи не особо плодовиты, и это самая наша большая проблема. И все эти века, если бы мы не разбавляли свою кровь человеческой, то от Эрсиорхов давно бы ничего не осталось. И Истинные не исключение. Они так же, как и все мы, хотят продолжения рода и традиций.
— Но причём тут я?! — Внезапно корсет снова показался тесным, хотя сейчас он практически висел
Спина покрылась холодным потом, и я передернула плечами, поежившись. Ой! Бок ощутимо болезненно укололо, и по коже щекотно потекло что-то горячее.
— Ну вот стоило так дергаться! — Недовольно пробурчала Кириэн, засопев. — Причём, причём… не при чём! Это долгая история. Прости. — Она озабоченно выглянула из-за моего плеча, — очень больно?
— Терпимо, — прошипела я сквозь зубы, борясь с желанием почесать неприятно зудящую ранку.
— Ладно, стой тут, я за аптечкой и обратно.
Кири резво спрыгнула с тумбы и поспешила на выход. А я вдруг осознала, насколько пересохло в горле, ведь с самого утра я не удосужилась выпить ни капли воды, да и булочки всухомятку лишь усугубили ситуацию.
— Кири? — Прошептала я, внезапно охрипнув, — а можно мне еще и стакан воды, пожалуйста?
— Конечно, — просто кивнула та, и дверь за ней захлопнулась.
Прошло несколько томительных секунд, в течение которых я вглядывалась в свое размытое отражение в потемневшем от разгулявшейся непогоды стекле. Кажется, я побледнела, или просто кожа казалась светлее за счет резкого контраста с платьем…
Тишина, внезапно наступившая с уходом подруги, стала неприятной и нежеланной в сложившейся ситуации, да и руки все никак не прекращали мелко дрожать. Очень не хотелось оставаться наедине с собственными мыслями, как и одной вообще. Но вот дверь снова хлопнула, и я облегченно выдохнула, прикрыв глаза и представляя себе такой желанный стакан прохладной жидкости. Но вместо ощущения твердого стекла в руке, я почувствовала чьи-то теплые губы на своем боку, и влажный язык, повторивший путь недавней кровавой дорожки в обратном направлении.
Я вздрогнула от неожиданности, едва не выпустив из рук лиф платья. Чужое дыхание с запахом крови обожгло шею, мои глаза распахнулись, и в отражении нас было уже двое. Знакомый силуэт навис надо мной, словно грозовая туча, его прохладный аромат ночи и мокрой листвы окутал с ног до головы, и мои пальцы крепче вцепились в злополучный лиф.
— Привет, светлячок. Соскучилась? — Горячо прошептали мне в висок.
Я открыла было рот, судорожно набирая полную грудь воздуха, чтобы громко позвать Кири, но не успела даже пискнуть, как большая шершавая ладонь крепко прижалась к моим губам, испортив мне весь план.
— Ты ведь просто хотела сказать привет, да, вкусный маленький светлячок?
Я грозно сощурилась, сжав зубы, сердито глядя в смеющиеся алые глаза непрошеного гостя, отразившиеся в стекле совсем рядом с моими. Но мои суровые взгляды ему были нипочем. Вторая рука по-хозяйски обвилась вокруг моей талии, властно прижав к твердому телу своего хозяина. Моей обнаженной спине стало горячо от этой неприличной близости, а на щеках разлился гневный румянец, когда я внезапно догадалась, что истинная форма эрсиорхов, скорее всего, не подразумевает присутствия одежды.