Чудак-человек

Азерников Валентин Захарович

Муромцев. Но ведь то, что я предлагаю…

Заводское руководство. Ты фантазер. В облаках витаешь А у нас не планетарий. Твои предложения сегодня у нас нереальны.

Муромцев. Все?

Заводское руководство. А те, которые реальны, трудновыполнимы.

Mуромцев. Не все же.

Заводское руководство. А те, которые выполнимы, встречают возражения начальника цеха.

Муромцев. Но ведь это уже есть на многих заводах.

Заводское руководство. Вот он об этом и говорит. Что, мол, неоригинальные идеи нам предлагаешь,

вчерашним днем живешь. В общем, так. Вечером приезжай, забирай свои предложения.

Муромцев. Нет, я не смогу их забрать.

Заводское руководство. Слабак. Скажи в транспортном отделе, пусть дадут машину и грузчиков.

Муромцев. Нет, я все-таки убедительно прошу вас рассмотреть мои предложения на дирекции. Не может быть, чтобы все считали так.

Заводское руководство (с участием). Родители-то есть?

Муромцев. Нет. Я с тетей живу.

Заводское руководство (жалостливо). Ладно, сирота, иди работай. За свою совесть и за наш страх. Я тоже в детдоме воспитывался.

КАРТИНА ШЕСТАЯ

Комната Марьи. Родители сидят, Муромцев ходит.

Муромцев. Но зачем так спешить? Раз полагается ждать месяц, надо ждать.

Родительница. Мало ли что полагается. Пойди к заведующему загсом, попроси, чтоб поскорей назначили. Придумай какую-нибудь причину.

Муромцев. Но ведь это будет неправда.

Родительница. О господи, но ведь бывает ложь во спасение.

Муромцев. А кого спасать? И от чего?

Родитель. Ну, слушай, мы не понимаем, кто добивался руки Марьи три года, ты или мы? А теперь, когда мы добились… когда ты добился…

Муромцев. Я ждал три года, я могу еще месяц подождать.

Родитель. А ты не боишься, что она передумает за это время?

Муромцев. Марья не передумает.

Родитель. Почему ты так уверен?

Муромцев. Она меня любит, раз согласилась выйти за меня.

Родитель. Чудак-человек, ее же от тебя увезти хотят.

Муромцев. Как так?

Родительница. Ну, пошлют ее к черту на рога. На три года упекут.

Муромцев. За что?

Родитель. Есть за что! Не хотела на заочном учиться – теперь вот изволь распределяться.

Муромцев. Господи, как вы меня напугали! Так у нее что, распределение?

Родительница. А что еще?

Муромцев. Я уж думал, что хуже.

Родительница. Что может быть хуже? На три года ни за что ни про что!

Муромцев. Что вы так волнуетесь? Ее еще могут и здесь оставить.

Родительница. Не могут. Мест нет.

Родитель. Все места – в отдаленных местах.

Муромцев. Кто-то же должен и там работать.

Родитель. Пожалуйста. Мы ж не спорим.

Родительница. Пусть кто-то и работает.

Родитель. Но не наша дочь.

Муромцев. Но чем другие хуже?

Родительница. Они не хуже.

Родитель. Они –

другие.

Муромцев. Это несправедливо.

Родительница. Слушай, чью невесту хотят услать – твою или другого? Почему только мы должны волноваться?

Муромцев. Я тоже взволнован. Но я не вижу здесь трагедии.

Родительница. А что ты вообще видишь?

Родитель. Может, ты видишь какой-нибудь способ оставить ее здесь, кроме скорейшей регистрации?

Муромцев. Вы так говорите, что можно подумать, будто она только из-за этого замуж выходит.

Родительница. А из-за чего же, интересно?

Муромцев (после паузы). Марье не понравилась бы ваша шутка.

Родитель (после паузы). А она тебе ничего не говорила?

Муромцев. О чем?

Родитель. Ну, об этом.

Муромцев. Нет. А что она должна была мне сказать?

Родитель. Все мы…

Родительница. Все мы должны…

Муромцев. А что случилось?

Родитель. Ничего особенного не случилось. Просто…

Родительница. А, в конце концов, рано или поздно он должен узнать!

Муромцев. Что узнать – я не понимаю?

Родитель. Ну, словом, ты – это…

Родительница. Ты не подавай заявление насчет квартиры.

Муромцев. А-а, вы эту решили разменять?

Родительница. О господи, что за святая простота!

Родитель. Да нет, но просто вам лучше жить пока на разных квартирах.

Муромцев. А потом?

Родитель. А потом – тем более.

Муромцев. Я ничего не понимаю.

Родительница. Ну что ты не понимаешь? Тут уж и ребенок бы все понял.

Муромцев. Вы хотите сказать, что Марья передумала?

Родительница. Пусть только посмеет.

Муромцев. Так что же?

Родитель. Ну как бы тебе это поделикатнее…

Родительница. Словом, ваш брак – не совсем для вас.

Родитель. Вот. Он, скорее, для них.

Муромцев. Для кого?

Родительница. Для деканата, для комиссии.

Муромцев. А для нас – что?

Родительница. Для тебя – возможность оказать добрую услугу любимой девушке, для нее – возможность остаться здесь.

Родитель. Каждому свое.

Муромцев. Но этого же не может быть. Это что же получается – наш брак фиктивный?

Родительница. Бывают же такие, ты что, не слышал?

Муромцев. Нет. Брак – это святыня.

Родитель. Конечно. Только не сразу. К серебряной свадьбе он действительно становится святыней. Прожить двадцать пять лет с одним человеком может только святой.

Муромцев. Извините, я даже не хочу слышать этого. Я люблю Марью, и она меня любит, раз выходит за меня. И мне бы не хотелось думать…

Родительница. Слушай, ты и вправду блаженный какой-то. Ты где живешь? На облаках? А мы – на земле грешной. Это у вас там все идеально, а у нас, извините, в троллейбусе иногда в живот толкают. И не извиняются.