Чудовищ нет
Шрифт:
– Лорка! Что там твой батя сказал? Ну, про кувшин?!
– А-пах нишбар, ве-анахну нимлатну…
– А-пах нишбар, ве-анахну нимлатну! – заорал я, выставив перед собой револьвер. – А-пах нишбар, ве-анахну нимлатну, понял, сука?!
Из «уазика» вылез ошарашенный водитель, с другой стороны – немолодой лейтенант с фуражкой в руке.
– Ты, пацан, брось свою зажигалку! – крикнул он, положив руку на кобуру. – Сдурел? Обкололся, что ли?
– Это не зажигалка! Стойте на месте!
– Стой, Сергеич, – сказал водитель. –
– Какое там. Газовый небось.
Лейтенант принялся расстегивать кобуру, и тогда я выстрелил в автомобиль. Пуля ударила в бампер и со свистом унеслась куда-то вбок, лейтенант испуганно присел, а водитель юркнул за машину и оттуда завопил:
– Охренели?! Вы знаете, что вам за это светит?
Я поймал себя на мысли, что потерял из виду алуку, но монстр-мертвец стоял на прежнем месте, хлюпая соплями. Перекрывал отход, дрянь такая. Но где же Пах? Или он вместо себя прислал ментов, чтобы они нас привезли в отделение? Неужели успел вернуться?! Или…
– Камешек у тебя? – спросил я у Лорки, не опуская руку с револьвером.
– Какой?
– Который у Бурова нашли… у Паха!
– У меня…
– Они нас по нему выследили, поняла?! И он вернулся. А ты – «никаких ловушек, никакой сигнализации»… Не знаю, чем он там волшебный, но только он еще и маяк!
– Пацан, ты бросай пистолет! – кричал тем временем лейтенант, прячась за дверцей. – Я ж тебя урою, только поймаю!
– Вы не орите, а гляньте лучше, что у нас за спиной стоит! – крикнул я в ответ. – Фары же светят, видно!
– Не знаю, что там за бомжара у вас стоит! Давай бросай пекаль, понял?!
Я еще раз посмотрел на забор строительной конторы – нет, не перелезть. Высоко, да еще сверху битые бутылки в раствор натыканы, чтоб не сперли чего. На гараж залезть? Не успеем, у ментов пистолеты, еще палить начнут, да и алука небось не промах, хоть и дохлый. Попались мы. Очень быстро и очень неожиданно попались. Допустим, Лорка допрыгнет – со своими нечеловеческими способностями, я с горем пополам тоже влезу, а Стасик, принципиально не способный к физическим нагрузкам и упражнениям? Опять же, если я его подсажу, тогда не успею сам… Хорошо хоть алука ментам пока не подыгрывает.
– Машина… – пробормотал Стасик.
Второй «уазик» появился с противоположного конца переулка и остановился, едва не стукнув бампером алуку. Мертвец продолжал стоять как ни в чем не бывало и на скрип тормозов не среагировал.
– Пах, – в ужасе прошептала Лорка.
И действительно, это был полковник Буров. В штатском, выбритый, ухоженный, он был в «уазике» один. Выйдя из машины и громко хлопнув при этом дверцей, Буров заорал:
– Что вы тут затеяли, а? Кудряшов!
– Я, товарищ полковник! – отозвался лейтенант из своего укрытия.
– Перепугали детей, понимаешь… – сердито сказал Буров. – Парень, у тебя там что, пистолет?
– Револьвер, – ответил
Револьвера я не опускал, хотя не представлял, как, в случае чего, смогу выстрелить в нормального живого милиционера.
Волшебные слова про кувшин снова вылетели из памяти, но я был уверен, что они все равно не подействуют. Ситуация получалась диковатая: с одной стороны, милиция, малопонятные тинейджеры с пистолетом, с другой – стоящий спокойно мертвец, на которого никто, кажется, не обращает внимания.
– Давайте заканчивать этот концерт, – предложил Буров. – Садитесь в мою машину, а ты, Кудряшов, давай обратно в отделение. Разберемся. Тут вам не Чикаго, в конце концов.
Лейтенант, опасливо поглядывая на меня, забрался в «уазик». Водитель проскользнул за руль уж вовсе незаметно, дал задний ход, разбросав из-под колес гравий, лихо развернулся и, не выключая мигалки, поехал прочь.
Полковник Буров облокотился на капот машины – алука стоял максимум в полуметре от него – и сказал:
– Не перестаю удивляться. Казалось бы, жизнь научила, что связываться с людьми – себе дороже, а вы наступаете на одни и те же грабли. Кто просил тебя лезть ко мне домой? Я уже не говорю о вас…
– Мы молчали. Я глупо перевел револьвер на алуку, потом – на полковника.
– Стрелять будешь? – спросил Пах. – Напрасная затея. Лучше садитесь в машину, я обещаю, что не причиню вам зла.
– А что вам помешает соврать? – угрюмо спросил я.
– То, что я приглашаю вас, а не прошу сделать это его.
Пах кивнул на алуку.
– Он не справится со всеми тремя одновременно. Кто-то успеет убежать!
– Попробуйте, – улыбаясь, сказал Князь-полковник.
И мы попробовали.
2
Правильнее сказать – мы хотели попробовать. Но в конце переулка появилась очередная машина, и я вовсе не удивился, когда увидел знакомый алый отблеск. Тяжелая «Волга», не тормозя, ударила «уазик», раздавив алуку пополам. Мертвец заскреб руками по капоту, изо рта хлынула темная жижа, пистолет отлетел в сторону. Более высокий «уазик» подскочил, но остался стоять; хрипящий алука оказался, таким образом, в ловушке. Пах с чрезвычайным хладнокровием сделал несколько шагов в сторону и подождал, пока отец Лорки выберется из «Волги». В руке Стефана я увидел Жезл.
– Похвально, – произнес Пах. – Ты привез мою вещь, чтобы вернуть ее.
«Ашпарбахан»… «Эш-назг-гимбатул»… – вертелось у меня в голове. И все не то. Чертов тарабарский язык…
– Здравствуй, Пах, – сказал отец Лорки. – Я не отдам тебе твою вещь.
– Здравствуй и ты, чьего имени я не знаю, – сказал полковник (если бы вы знали, каким безумием это выглядело, когда два взрослых мужика разговаривают, словно герои фильма; ну типа как Дарт Вейдер и Оби Ван Кеноби).
– Тебе не нужно его знать.