Чудовища рая
Шрифт:
— Как вижу, вы взяли лазанью. Прекрасный выбор. Даже в ресторан ходить не надо с такой хорошей столовой, верно?
Даниэль воспользовался возможностью и встал. Пока он шел с подносом к стойке с грязной посудой, ему пришлось сдерживаться, чтобы не сорваться на бег.
37
За опущенными шторами Даниэль поджидал ночной обход. За день он устал и теперь, борясь со сном, занимал себя книгой. Вообще-то, вот так сидеть и ждать необходимости не было. Как-никак у сотрудников
Наверно, он все-таки здорово вымотался, потому что не расслышал шум приближающегося электромобильчика, и громкий стук в дверь застал его врасплох. Уже привычный ритм смутно помнившегося старого рекламного куплета. Девичий голос, высокий и простоватый, словно из песенки шестидесятых годов, прокричал то же, что и всегда:
— Привет, привет, есть кто дома?
Та маленькая брюнетка, решил Даниэль. Именно так она всегда и стучала, и именно эти слова и произносила. С вымученной улыбкой он поднялся из кресла и открыл дверь.
На крылечке, однако, стояла Саманта в пиратских шароварах и завязанной под грудью блузке. Буквально в следующую секунду Даниэль дернулся закрыть дверь, но было уже поздно. Женщина подставила ногу и, словно кошка, проскользнула в щель.
— Обманула, обманула! — рассмеялась она и тут же плюхнулась в деревянное кресло. Затем, перекинув ноги через подлокотник, достала из сумочки сигарету.
— Тебе придется уйти, — покачал головой Даниэль. — С минуты на минуту сюда явятся с ночной проверкой.
Безуспешно щелкая зажигалкой, Саманта уверенно покачала головой.
— Сегодня они начинают с деревни. Появятся здесь только минут через двадцать. Так что время перепихнуться у нас есть, — сообщила она с балансирующей на нижней губе сигаретой. Зажигалка упорно не работала. — Блин! У тебя есть спички?
— Пожалуйста, уходи, — взмолился Даниэль.
Обнаружив коробок над камином, Саманта закурила и с вальяжной улыбочкой медленно двинулась к нему, соблазнительно покачивая бедрами. Было в ней нечто жутковатое, нечто неестественное и неуправляемое. Когда она приблизилась, Даниэль понял по ее глазам, что она чем-то закинулась.
— Приветик, ягненочек, — проворковала Саманта, поглаживая его по щеке. — Сто лет тебя не видела. Слышала, ты здорово отмудохал этого Тома. Хорошая работа.
— Я должен был что-то сделать, — пробормотал Даниэль, отступая назад.
— Ты раздробил ему кисть, дорогуша. По всей долине только об этом и разговору. Но вряд ли тебе стоит беспокоиться о возмездии. Том не особо здесь популярен. Каждый знает, что он идиот с картофельным пюре вместо мозгов.
Саманта похлопала себе по голове и скорчила рожу.
— Вот только, боюсь, сам Том не
Зимой? Даниэль содрогнулся от одной лишь мысли застрять в Химмельстале на такой срок. Женщина рассмеялась и успокаивающе похлопала его по плечу.
— Не волнуйся, ягненочек. Пока о дровах позаботится кто-нибудь другой. Том, скорее всего, какое-то время не будет нас радовать своим обществом.
— А где он сейчас?
— В Катакомбах, надо полагать.
— В Катакомбах? Где это?
— Даже не знаю. Но место не шибко приятное. Под землей. Вроде ада, пожалуй. Хотя ада не существует. Может, Катакомбы тоже не существуют. Проблема с такими местами вечно в том, что все о них только и говорят, вот только никто оттуда никогда не возвращается, чтобы рассказать о них всю правду.
Даниэль припомнил, что Карл Фишер грозил переводом в «подвал». Может, это и есть Катакомбы?
Он выглянул за штору в окно, надеясь увидеть сотрудников клиники. Саманта постучала по столу у него за спиной: «тук-тук-тук!» Даниэль обернулся, и женщина рассмеялась:
— Придут попозже. У нас еще есть время.
Она подошла к нему, положила ладонь ему на пах и слегка надавила, медленно выпуская дым. Зрачки у нее словно были наполнены какой-то черной студенистой жидкостью. Даниэль с отвращением оттолкнул ее. Хотя толчок его был легким, Саманта закачалась, словно на канате под куполом цирка.
— В чем дело? Другую ждешь, что ли? Маленькую морячку? Маленькую пастушку? Тебя такие заводят, да?
Странное дело. Женщины в долине пребывали в меньшинстве, и единственные привлекательные, которых ему пока довелось повстречать, как будто даже бились за него. Ему даже не надо было выходить из коттеджа, сами вламывались. И что еще удивительно, при этом они явно пристально следили за действиями соперниц.
— Да ты хоть знаешь, кто она такая? Знаешь, что она натворила?
— Кто?
— Маленькая морячка. Пастушка. Дзинь-дзинь. — Саманта изобразила, будто звонит в колокольчик. — Она тебе рассказала, что натворила, прежде чем оказалась здесь? Так знаешь или нет, ягненочек?
— Не называй меня так. Меня зовут Макс.
Она медленно покачала головой и погрозила пальцем с длинным красным ногтем у него перед носом.
— Ты мне уже все рассказал, забыл? Ты его дублер. Не беспокойся, ягненочек. Это чудесный секрет, и уж я-то его не разболтаю.
Она улыбнулась, глаза у нее превратились в два темных колодца.
— Я хочу, чтобы ты ушла, Саманта.
— А не хочешь узнать, что она сделала, твоя пастушка?
Вдруг раздался спасительный стук в дверь — тот же самый ритм, что Даниэль совсем недавно слышал, и следом тот же бойкий оклик. Дверь открылась, и на пороге возникла миниатюрная хозяйка с темными волосами. Она тут же защебетала:
— Как вы, Макс? Хорошо провели день? Саманта, поспешите. Мы будем у вашего коттеджа всего через несколько минут.