Чудовище - 2
Шрифт:
– С туристом вылез, гад! Все они заодно! Я давно подозревал, что заодно! Помнишь, дурья башка, как эта тварь из башни на площади выползла, а? И как сразу все началось! И пальба, и огонь, и расстрелы...
– Тихо ты!
– испугался вдруг Хреноредьев.
– Тихо, едрена, авось не заметят!
Но их никто не видел. Чудовище с туристом почти сразу же подошли к изваянию псевдопапаньки. Турист долго чего-то показывал, лопотал, убеждал в чем-то. Потом Чудовище навалилась на пьедестал, загудело, заохало, заскрипело... и изваяние сдвинулось метра на три. Почти сразу же и турист и Чудовище пропали. Видно, залезли в какое-то потайное
– Пора!
– произнес наконец Пак трагически.
– Пора, - заговорщицки отозвался Хреноредьев. Они перекинули через заборчик Бубу. Перемахнули сами, и вся троица побежала к домам, через улицу, побежала, стараясь не попадать под лучи фонарей... Но все равно они были видны до тех пор, пока не затаились между домами, пригнувшись у палисадничков, переводя в темноте дух.
– Все!
– заявил Лопоухий Дюк.
– Лопнуло мое терпение! Я щяс или перестреляю всех, кто попадется, или вылезу и пойду назад!
Гурыня, не оборачиваясь, закатил Дюку затрещину. Навесил для убедительности еще одну, сверху. Но ругать не стал, напротив, почти проорал, бодро и весело, с пришипом:
– Парни! Чует мое сердце - мы у цели! Все, падла, добрались. А ну, все по местам! Бага, падла, докладывай!
Бага Скорпион вытянулся в струнку - ровно настолько, насколько ему это позволило сделать внутреннее пространство броневика. И отрапортовал:
– Все в полной боеготовности, шеф! Парни ждут с нетерпением, понимаешь, так и рвутся в бой!
– Отлично!
Гурыня был взвинчен до предела. Он и чувствовал себя теперь не шефом, не вожаком, не Гурыней, а дрожащей стрелой в натянутом луке. Вот-вот, пальцы стрелка разожмутся, и...
– Вперед, падлы! Полный вперед! Эй, Плешак?!
– Я!
– Лопоухий?!
– Я!
– Бага?!
– Я!
– Никто не спит?!
– Никак нет!!!
– рявкнули одновременно три глотки.
Гурыня затрясся в предвкушении, маленькая головка задрожала на вытянутой длинной шее.
– Последняя инструкция, падла! Чтоб с ходу! С лету! Поняли, падлы?! Штурм и натиск! Туда - обратно! Налетели, перебили, похватали, чего надо, в машину - и сразу назад! Лихо! Смело, падла! Молодецки!!!
– Так точно!!!
Гурыня был доволен парнями. Но он сам не знал, что будет тогда, когда эта чертова труба кончится. Да и ладно, лишь бы она кончилась, а там разберутся!
– Полный вперед!
Снопы фар-прожекторов уперлись где-то еще совсем далеко в какую-то преграду, уперлись одним желтым кругом.
– Эй, шеф, притормозить бы!
– заверещал Бага.
– Ни за что! Полный вперед!! К бою!!!
Хенк обливался потом, но не отставал, полз за Чудовищем по узкому земляному лазу. Он удивлялся, как само Чудовище не застревает в нем. Казалось, они тут находятся целую вечность. Но на самом деле они проползли не больше двух сотен метров.
– Во! Просвет!
– невольно вырвалось у Чудовища. Они выбрались в какое-то темное помещение, заваленное мешками, заставленное коробками и ящиками. Дышать стало легче. Первым делом Хенк осмотрел свой пулемет - все было в порядке, лишь немного земли набилось
– И чего дальше?
– поинтересовалось Чудовище.
– Чего-чего, - передразнил Хенк, - будто я сам знаю. Посидим немного, потом выберемся. Ты мотай, куда тебе вздумается - лучше в леса какие-нибудь, там можно скрываться сто лет, а я уж до своих доберусь!
– Ладно, так и сделаем, - согласилось Чудовище. На мешках было удобно сидеть. И вообще здесь было спокойно, хорошо. Не хотелось отсюда уходить.
– Я пойду на разведку, - сказал Хенк. И полез по лесенке наверх.
Чудовище осталось в темном помещении. Осмотрелось. В мешках и коробках было съестное. Это оно сразу определило по запаху. Проковыряло один из мешков, в нем лежали кругленькие штуковинки, совсем темные снаружи и белые внутри - Чудовище разгрызло одну. Подержало во рту. Проглотило. Потом, не раздумывая долго, вытряхнуло в пасть содержимое всего мешка, перетерло жвалами. То же оно проделало со вторым мешком, третьим. Сразу стало веселее. Даже сил вроде бы прибавилось. В коробках стояли бутылочки с желтенькой сладковатой дрянью. Если бы не жажда. Чудовище ни за что бы не стало глотать ее. Но пришлось опустошить десятка два бутылочек. Кровь сразу же забурлила в жилах.
Теперь Чудовище не могло сидеть, сложа руки. Оно было готово действовать. И оно полезло по лесенке наверх. Столкнулось со спускающимся Хенком. Тот чегото жевал, запивал на ходу.
– Нам повезло!
– проговорил невнятно из-за набитого рта.
– Прямо в склад вылезли, продуктовый!
Они поднялись вместе. И оказались в чистом и уютном зальце, заставленном всяческой снедью. Чудовище не стало отвлекаться на съестное. Оно было сыто. Сейчас надо было подумать о том, чтобы не угодить в лапы туристам. Впрочем, туристами они были там, за Барьером, в Подкуполье, здесь они были просто людьми. Но это ничего не меняло.
– Пошли!
Хенк подвел его к небольшому круглому окошку. Подтолкнул рукой.
– Гляди! Обзор, лучше не надо!
– А толку-то?!
Хенк замялся. Но, быстро нашелся.
– Главное, сейчас все видеть, а самим оставаться невидимыми! Не бойся, здесь твои противники совсе-ем другие, здесь они не палят направо и налево! Даже если кто и попробует, так на него быстренько таких собак навешают, что не отмоется потом. Но это не значит, Биг, что тебе нечего опасаться.
Чудовище передернулось.
– Я это понимаю, Хенк, - сказало оно с иронией.
Они проверили все двери. Никого в помещении, да, видно, и на всем складе не было.
– Время ночное, все спят, - сказал Хенк.
– Но тут, Биг, не поселок! Тут ежели какая заваруха - с шумом и треском, сразу же спецотряды нагрянут! Чихнуть не успеешь! У нас умеют поддерживать порядок. Не поверишь, но с преступностью почти покончили...
Чудовищу трудно было понять, что имел в виду Хенк под словом "преступность" - у них в поселке не было ни преступности, ни законности, там все вперемешку было. Но здесь, за Барьером, наверное любили порядок. Что же, в чужой монастырь со своими уставами не суются. Надо приглядываться, принюхиваться, привыкать - хотя бы на время, пока не прекратятся облавы. Лишь одно Чудовище сразу приняло - это был воздух, чистый, приятный, без всякой взвешенной дряни, без паров и газов, какой-то необыкновенно прозрачный и даже вкусный. От этого воздуха кружилась голова. Но он придавал и силы.