Чудовы луга
Шрифт:
— Идите прочь! — гаркнули из бани. — Тут и так не повернуться!
Сэн Марк, узнала голос Ласточка. Банька и правда была крохотная, к тому же в землю ушла по самое окошко, затянутое промасленной холстиной. Как в ней помещаются предбанник, печь с котлом и два здоровенных рыцаря, Ласточка представить не могла. Там и выпрямиться в полный рост невозможно.
Внутри что-то грохнуло, зашипело, чертыхнулось в два голоса. Дверь распахнулась в клубах пара, из бани, спиной вперед вывалился Соледаго, голый и красный,
— Козы, дуры! — заорал он. — А ну, брысь! Щасс собак спущу!
Собак рядом не наблюдалось, но девки с хохотом прыснули в разные стороны. Марк схватил ведро с холодной водой и вылил себе на грудь.
— Ошпарились, сэн Марк? — заботливо спросила Ласточка.
— А ты что тут толчешься? — рявкнул он, страшно сверкая глазами на красном лице. — Спятила, что ли? Марш на свое место!
— Свое место я и без вас знаю, благородный сэн, — Ласточкино достоинство было непоколебимо. — А если ошпарились, приходите, мазью помажу. А вы, сэн Мэлвир, ох, лучше б и не мылись! Чище были б.
— Твоя правда, — растерянно пробормотал рыцарь, щупая загривок и рассматривая измаранные пальцы.
— Если обожглись, пописать надо на ожог! — посоветовала издали девка в красной юбке.
Марк зарычал от ярости, Ласточка подтолкнула остолбеневшую Котю:
— Пойдем, пойдем.
— А ты не боишься их совсем, теть Ласточка, — пробормотала Котя, когда они отошли подальше.
— А что их бояться, — фыркнула та. — Поорут, перестанут. Пусть их разбойники боятся, а нам с тобой они худого не сделают.
В сенях Ласточка придержала Котю — в зимней избе шумели, лорд Радель отрывисто командовал, два молодых голоса ныли и причитали в ответ.
— Наль, затягивай шнуровку. Туже, я сказал. Теперь подставь мне плечо.
— Милорд, вам нельзя вставать!
— Ах, лежите, не вставайте! Ах, что вы делаете, господин!
— Мыся, отодвинь табуретку, на дороге стоит.
— Милорд, запретили же лекаря! Заругают…
— Сейчас я тебя заругаю. Почему кольчуга не чищена? Почему у тебя в волосах солома?
— Милорд, я…
— Молчать! Приказываю — выполняй. Куда пошел? Плечо подставь, дурень! Мыся, не суетись. Отойди с дороги! Табуретку, черт!..
— Я так и знала, — пробормотала Ласточка. — На солнышко пополз. Ни на миг одного оставить нельзя.
Она распахнула дверь, но не успела перехватить самовольно поднявшегося лорда. Ноги не удержали его и пары шагов, Радель завалился на бок и рухнул, ругаясь, повалив мальчишку-оруженосца и опрокинув табуретку с чашками и склянками. Девка, приставленная за сиделку, отчаянно взвыла.
— Котя, хватай его за
Втроем они подняли скрипнувшего зубами больного и затащили на постель.
— …ать! — вырвалось у Гертрана Раделя. — Дъявол меня побери! Это проклятая табуретка!
— Горазд ругаться, — рявкнула Ласточка. — Ноги не ходят, а язык как помело. — Она повернулась и влепила мальчишке затрещину. — Я тебе что говорила! Уморить лорда хочешь?
— Он приказывает! — пискнул Наль. — Не могу ослушаться.
— Можешь, когда надо. Тебе голова зачем дадена? Если лорд твой не соображает — соображай за лорда. Мыся, я сказала — проваливай отсюда!
— Ласточка, какого… — лорд Радель зашевелился, но был опрокинут на подушки толчком ладони.
— Еще раз попробуете встать — привяжу к кровати. — Ласточка выдохнула и постаралась взять себя в руки. — Я не шучу. Мне нравится ваш сын, господин мой лорд Гертран, но я считаю, ему еще рано становиться лордом.
Она отвесила короткий поклон, и Радель усмехнулся, покачал головой и промолчал.
— Наль, сними с лорда сапоги. И дай их мне, я их спрячу. Господин мой, лорд Радель, посмотрите на эту девицу. Это ваша новая сиделка.
Радель перевел взгляд на Котю и пару раз моргнул длиннющими коровьими ресницами.
— Ах, — сказал он слабым голосом. — Этот дракон будет меня охранять? Ласточка, я же удеру при первой возможности.
— Шиш, — отрезала Ласточка. — Чтобы удрать, вам придется выздороветь как можно скорее.
20
Каю не хотелось возвращаться в переполненную крепость. Они с Лаэ долго бродили по извилистому берегу Лисицы, плутая среди сухого рогоза и полузатопленного валежника.
— Есть охота, — Кай похлопал себя по тощему животу, звякнуло железо. — А в крепости одна солонина.
— Давай рыбы наловим, у меня где-то крючки были, — Лаэ порылся в поясном кошеле, достал кусок кожи с прицепленными к нему черными крючками.
— А к чему привяжем?
Лаэ уже разматывал волосяную леску, добытую из того же кошеля.
Кай хмыкнул, перевернул сапогом обомшелую корягу, пачкая расшитый носок.
— Что-то тут шевелится, — он выковырнул из влажной земли белесую многоножку, зажал в пальцах. — Будет рыба это жрать?
— Вполне.
Удить, сидя на стволе нависшей над Лисицей старой толстенной ивы оказалось удобно. Лаэ следил за леской, намотав ее на палец, маслянистая вода в тени морщинистого от древности ствола шла медленной рябью.
Кай некоторое время следил за темной жилкой, уходящей в глубину, потом заскучал.