Чудовы луга
Шрифт:
О чем… они там беседуют. Старый филин и темнота за оборачивающимся по кругу краем башни.
Тень во тьме, повторяющая все изгибы развевающегося на ветру штандарта, то и дело меняет очертания, плывет. Но ее присутствие невоможно не ощутить.
Она там, наверху. Неутолимая жажда, нацеленная, как стрела. Жажда, которая с равным согласием впитает золотую и алую кровь.
Кровь своих и чужих, ребенка, лошади, рыцаря, возьмет крошечную жизнь лесной птицы. Кай знал это.
Сила, подобная урагану, собиралась вокруг башенного
Разум, холодный и бесстрастный, пытается сдержать ее, заговаривая наполненную снежными хлопьями полночь.
И в самом ее сердце соткался безмолвный ответ.
— Лед…уже…никогда… не ляжет.
Радостные крики толпы. Зычный голос глашатая. Вой ветра. Скрежет железа.
Я не хочуууу!
Кай снова дернулся, закоченев от страха. Рука освободилась, схватила что-то живое, теплое.
— Вентиска, эй! Эй! Ты чего…
Напуганное лицо Занозы чуть расплывалось в сумраке.
Кай тяжело задышал, разжал пальцы.
Разбойник опасливо отошел, растирая запястье.
— Что? — выговорил наконец Кай, пытаясь унять острую боль где-то под ребрами — словно крюк воткнули. — Чего ты тут забыл?
— Дак утро уже… твое лордское высочество…ищем-ищем, с ног сбились, а ты тут…
— На черта я вам сдался? — Кай подтянул ноги и попытался встать. Все тело затекло, не гнулось и болело — словно сапогами пинали. — За каким траханым дьяволом я тебе понадобился, а?
— Так… — Заноза выглядел встревоженным. — Вроде как посольство приехало. Про пленного лорда говорить желают.
Сводчатая комната внутри крепостного барбакана была тесной, как крысиная нора. В пробитые в толстенных стенах бойницы задувало холодом.
Соледаго неподвижно сидел на грубо сработанном табурете и ждал.
Ждали королевские рыцари.
Тальен по правую руку, Дорран — по левую, подпирая макушкой низкий свод, сработанный из известкового камня.
Соледаго согласился на переговоры скрепя сердце, хотя понимал, что надо атаковать немедленно и потом будь, что будет.
Атаковать. Выжечь это нечестивое гнездо дотла.
Большая часть войска стояла под стенами Верети, две осадные башни собраны из перевезенных через брод деревянных щитов.
Месса отслужена.
Мертвые отпеты.
Остался лорд Гертран — раненый, но живой, по крайней мере, пока.
Мэлвир ждал, спокойно и собрано, все еще ощущая на губах вкус вина причастия.
Есть ситуации, когда приходится выступать самому, никто не заменит.
Кто он, человек, два раза застигший его врасплох, убивший стольких его людей? Чудовище? Талантливый военачальник? Нечисть из трясины?
На лестнице послышались голоса.
Тальен чуть двинул рукой, опуская ее на оголовье меча. Дорран отбросил плащ, открывая ножны. Мэлвир не пошевелился.
Низкая дверь со скрипом приоткрылась, и в тесную комнату шагнул мальчишка.
Разряженный
Смазливый сопляк с гладкими щеками и подбородком, с волосами, длинными, как у девушки, спутанными в косицы.
Вслед за ним вошли двое черных, как сажа, найлов и молча встали у двери.
В руках мальчишка сжимал кусок холщовой тряпки, знак мирных намерений. Он подошел к столу, на котором мерцал масляный фонарь, швырнул тряпку на столешницу и вдруг белозубо улыбнулся.
Чуть только не подмигнул.
Мэлвир смотрел, не веря глазам.
Потом заставил себя кивнуть в ответ.
— Привет… братец, — сказал мальчишка и все-таки подмигнул.
Мэлвир отшатнулся, словно бы на него зашипела змея.
— Ты, видно, безумен, — ответил он, стараясь говорить ровно.
Разодетый, как принцесса, черноволосый парень придвинул ногой вторую табуретку и уселся, вальяжно развалившись. От него несло потом, кровью и отвратительными сладкими духами или какой-то травой.
До тошноты свело челюсти, рот наполнился слюной.
На Мэла неподвижно уставились раскосые, кошачьего разреза глаза. Такие же, как у него самого.
Только не золотые.
Зеленые.
Рыцаря передернуло.
Против воли он начал дрожать мелкой, противной дрожью, зарождающейся где-то в животе и сердце. По загривку пробежала волна ледяных мурашек. Заныла укушенная неделю назад рука.
«Рубаните его мечом, благородный сэн!» пискнул кто-то на задворках сознания.
Нечисть болотная. Подменыш. Известью тебя засыпать.
Раскосые глаза смотрели равнодушно и зло, хотя губы улыбались.
— Побеседуем откровенно, — сказала тварь из мэловых ночных кошмаров и положила ногу на ногу. — Как любящие родственники.
Мэлвир молчал, сминая дубовую столешницу пальцами и глядя прямо перед собой. До хруста стиснул зубы.
Да. Перед ним арвелевский выродок, несомненно. Никаких других доказательств не нужно. Глаза, брови, форма носа…
Как у него самого.
Кривое зеркало, тень, глядящая на тебя из черной полыньи.
Все что у Мэлвира было светлым — у него темное. Черные перья волос, ни намека на арвелевское золото… темные дуги бровей, аирная зелень радужек…
Двойник из болота, тощая змеюка с переливчатой чешуей.
Ядовитая.
Тальен за его спиной не удержался и присвистнул.
Холера.
Чума холерная.
Я его боюсь.
Сопляка, которого могу пришибить ударом кулака, даже не обнажая меч.
«Есть создания, живущие на границе света и тьмы. Оборотни, принимающие облик избранной жертвы», вспомнился голос матери. «Они смеются и играют, переливаясь блеском чешуй. Их стихия — грань воды и воздуха, место, где искажаются солнечные лучи. Никогда не вглядывайся в поверхность стоячего пруда… Никогда не вслушивайся в шум деревьев в лесной чаще.