Чужак
Шрифт:
Но ничего не нашли.
Потом спустились ниже, осматривая другие комнаты дома. Им никто не мешал. Прислугу отпустили в соответствии с пожеланием Леймана. Сам доктор изредка появлялся в доме на холме, чтобы взять книги или бумаги для Беатрис. Кроме него, больше никто туда не поднимался. Сначала доктора разбирало любопытство, зачем бывшие охранники задержались в доме. Но когда они недвусмысленно уклонились от его расспросов, не стал настаивать на ответах. Только один раз он заметил Шерри:
— Не думаете ли вы, мой друг, что оказываете Беатрис добрую услугу,
— Неужели я вываливаю ее в грязи? — резко парировал Малыш.
— Ладно, ладно! — успокаивающе и вполне добродушно произнес доктор. — Вы, конечно, понимаете, что я имею в виду. Знаю, что вы, ребята, не сделаете для нее ничего плохого, но дело в том, что вы порождаете массу толков, а чем больше болтовни, тем хуже для Беатрис. Ведь открыто говорят, что я нанял вас; чтобы в крайнем случае нарушить закон. Конечно, это отрицательно скажется на настроении адвокатов, которые будут ее защищать.
— Вы хотите, чтобы я убрался отсюда? — прямо задал вопрос Шерри.
— Вот именно, — подтвердил Лейман, который отличался откровенностью.
— Если бы я смог это сделать, то так бы и поступил, — признался Малыш. — Но дело в том, что я должен остаться. Не могу оторваться отсюда. Пытался уже, но это противно моей натуре.
Доктор не стал больше продолжать эту тему. Питу он казался агрессивным человеком. А Шерри, наоборот, нравилась хладнокровность его рассуждений, которая так тревожила Ленга. Каким бы ни оказался Лейман — человек он был стоящий.
В тот день никто их не потревожил, даже он. Они еще раз осмотрели все, начиная с верхней части дома, оставив напоследок подвал. С ним Пит и Малыш связывали самые большие надежды после того, как разочаровались в комнате Вилтона, поэтому приступили к его обследованию с особой тщательностью. Под домом построили большое помещение из дерева, два огромных хранилища для продуктовых припасов, а в передней части дома, где склон позволял вставить окна, — две небольшие комнатки, несомненно предназначенные для слуг, но так и оставшиеся необжитыми. Окна никогда не открывались, о чем говорила засохшая в пазах краска.
Они методически обследовали комнаты и связывавшие их коридоры, шарили, рылись, простукивали.
— Совсем не нужен бочонок, чтобы спрятать жемчуг на полмиллиона долларов! — не уставал предостерегать друга Пит Ленг.
Но когда в подвале стало темно и они закончили осмотр деревянной комнаты, перетаскав там, по крайней мере, целый штабель бревен, Ленг сам был вынужден признать, что они ошибались. Жемчуг хранился не в доме!
Для них это стало большим разочарованием. Как сказал Пит, логически из этого можно было сделать только один вывод: если жемчуга нет в доме, то где он может находиться? Ясно, что Вилтон не выходил из своей комнаты, чтобы взять на встречу с Феннелом пригоршню жемчужин.
— Ты помнишь, — сказал Шерри, — что рассказывала Беатрис о подслушанном ею в лесу разговоре между ее дядей и каким-то мужчиной, чей голос напомнил ей голос Леймана? Вилтон утверждал, что у него «их» нет. Он разволновался
— Ты, Малыш, говоришь как по книжке читаешь, — похвалил Ленг. — Выходит, Вилтон потерял их? Потерял весь жемчуг, за исключением пригоршни, которую хранил при себе вроде сувенира. Так, что ли?
— Похоже на то.
— А как Лейман мог узнать об этом?
— Он старый друг семьи.
— Насколько старый?
— По крайней мере, на протяжении нескольких лет. Лечил обоих Вилтонов. Но ведь голос мог принадлежать вовсе не ему, — произнес Шерри. — Если бы это был его голос, Беатрис узнала бы сразу. А когда человек только думает, будто узнал что-то, это частенько далеко отстоит от истины. Если уверен — сомнений не возникает!
Ленг согласился с ним, что разговаривать в лесу с Вилтоном мог совсем другой человек.
Конечно, представлялось очевидным, что у Вилтона было — до того, как он, возможно, лишился их — некоторое количество жемчуга или других ценных вещей, на которые претендовал кто-то еще. По крайней мере, на часть богатства. Например, странное поведение Гарри Кеппера можно было бы объяснить именно этим обстоятельством, как и необычные требования Феннела, пьяницы и самозванца.
— Если бы нам удалось узнать, что на самом деле произошло с «Принцессой Марией»! — размечтался Ленг. — Тогда мы гораздо ближе подошли бы к цели. Но для этого надо подумать, как достать средства. Не можем же мы выпрашивать их у Беатрис!
Шерри покраснел от одной такой мысли.
— У нас есть жемчужины, которые предназначались для Феннела, — напомнил он.
— По закону это теперь государственная собственность, — возразил Пит.
— Мы можем взять хотя бы одну из них. Сколько их там всего?
— Пять приличной величины, одиннадцать поменьше и восемнадцать совсем маленьких.
— Ты все аккуратно пересчитал, Пит?
— Я некоторое время разглядывал их, Малыш. Они заслуживают того.
— Я возьму одну из самых крупных и заложу ее. Ты не знаешь, на сколько она может потянуть?
Они вместе отобрали большую жемчужину.
— Не знаю, — отозвался Ленг. — Припоминаю, что у Сэма Халмена была заколка для шарфа с жемчугом такого же размера. Он говорил, что заплатил за нее сто пятьдесят долларов. Думаю, что за эту ты должен получить примерно сотню.
— Пусть будет сотня, — согласился Шерри. — Это все равно что украсть что-то у кого-то, но не совсем у Вилтона. Поэтому я поехал!
Сказав это, он отправился в Клейрок и вошел в магазин, над дверью которого красовалась вывеска: «Три луны». Находившийся на главной улице магазин был завален привычным набором дешевых и хороших часов, кричащей бижутерией и настоящими дорогими драгоценными камнями. Лесорубы и шахтеры оставляли в этом сумрачном заведении предметы, купленные ими в дни резкого подъема их деловой активности. Здесь лежали даже револьверы, украшенные драгоценными металлами и камнями, заложенные в конце концов проголодавшимися щеголями из прифронтовой полосы!