Чужак

Дравин Игорь

– Как бы тебе не объяснили и, в довесок, профиль Ленина на брюхе вырезали. Лежи уж. Вдруг за ними уже идут местные полицаи и тебя заодно посчитают. Объясняй потом Создателю, что ты не с ними.

Так, мои действия просты как перпендикуляр. Смертники вот-вот пройдут мимо меня, и пускай себе идут дальше, идут, идут и идут. Комиссия по встрече уже наверняка готовится. Вот пусть они с ней и общаются. А мы тихонечко вдоль стеночки пойдем, если надо, поползем, мы не гордые, не баре. Скромные и тихие ученики.

– У тебя уже мания величия себя

во множественном числе называть.

Заткнись, пожалуйста. Не мешай, а.

– Заткнусь, только готовься к заднице.

Чьей именно.

– Вашей сударь, смертники остановились.

Вот черт, остановились прямо на перекрестке, что вам места мало. Пройдите, пожалуйста, вперед, метров так на триста и там походный костер разжигайте. Там площадь будет, места море. И зрители тоже наверняка. Нет, суки остановились и болтают, ждут кого-то, наверняка еще смертников запоздавших. Блин и на смерть свою опаздывать могут. Ладно, голову осторожно поднимаем и смотрим на любителей экстрима.

"Я", "Я", "Я", отзовись же. Вот нехорошая у меня шиза, не отзывается, а посоветоваться надо. Что-то эти персонажи на смертников не очень смахивают. Семерка быков, обвешенных оружием, организм в мантии непонятного цвета, держащий подмышкой сундучок и трое уж совсем не смертников. Девчонка симпатичная, я таких первыми замечаю, воин и старичок. Все бы ничего, мало ли какие кампании бывают, но есть одно большое но. Блин опять почти стихи. Троица без оружия, изорванная одежда, сильно избита, даже при такой цветовой гамме это видно и маленькое дополнение к вышесказанному. От шей этих троих отходят извивающиеся жгуты к талисману или амулету, хрен их разберет, висящему на шее мага.

Интересно девки пляшут, послушаем разговор.

– Рув, – подает голос один из быков, – скоро?

– Ты спешишь? – спрашивает организм в мантии.

– Неуютно мне с ребятами здесь.

– Неуютно, – хохочет маг, – признайся, Лор, тебе со своими отбросами страшно.

Ба, знакомые все имена.

– Не бойся, – продолжает Рув, – ты со мной и тебе ничего не угрожает. Создания погани тебя не тронут.

– А ты не боишься так говорить об этом месте, – спрашивает Лор, – хозяева могут и услышать.

Так, мне еще и хозяев каких-то здесь не хватает. Маг опять начал ржать. Вот у человека настроение хорошее, явно чем-то доволен.

– Хозяева погани, Лор, меня и пальцем не тронут пока на мне амулет с печатью Разрушителя, – похлопал Рув по груди.

Опаньки, первый человек, который назвал Падшего его настоящим именем вне храма и ведь не боится, собака бешенная. Наверно есть основания. А про амулетик ты зря сказал, значит, если на тебе его не будет, последует команда фас. А вот и псы подбежали, в количестве десяти штук скелетонов. Судя по глазкам и наличию оружия, рыцарь и воины.

– Поганый пес!

Девчонка вступает в разговор. Зря, навешают. Излишним воспитанием уроды не избалованны. Ну вот, что я и подумал.

Жгут сжимающий шею девчонки резко сократился

и ее швырнуло на колени.

– Девочка хочет еще, – улыбаясь, подходит к ней Рув, – видно шкеры мало с тобой позабавились.

Пинок в лицо. Девчонка падает на спину и воздух заполняется непереводимой игрой слов. Крепкая, однако, уважаю.

– Лор, неужели вы ее не обломали?

Мало времени, было, – широко улыбаясь, отвечает здоровяк. – Всего две недели она скрашивает наше одиночество, еще бы месяц и выбили бы из нее дурь.

– Лита, не старайся,- говорит воин, – все равно тебя не убьют, к сожалению.

А вот это уже интересно.

– Болван – это черный караван.

А то я не понял. Заткнись.

Девчонка прекратила ругаться и, встав на колени, горько разрыдалась. Потом подняла заплаканную мордашку.

– Прошу Вас, убейте, зачем мы Вам.

Ржущие быки. Слезы и отчаянье девчонки. Каменное лицо воина. Застывший в ужасе старик. Мерзкая усмешка на морде Рува.

Прости Матвей, но я так не могу. Будь это смертники, своей волей оказавшиеся в погани, это одно. А эти, молящие о смерти, чтобы избежать своей участи. Девчонка. Не могу. Если я сегодня не вернусь из погани, Матвей, то не потому, что мне плевать на свою жизнь, а потому что мне не плевать на чужую.

Что у меня есть из козырей? Только свиток Трона. Но это на крайний случай. Если ничего не получится, будет шанс спастись самому. Так, быки выстроились полукругом. Твари перед ними. Рув сзади с пленниками, спинами ко мне. Руки у них свободны. Убить Рува? Воин наверняка вмешается, кроме жгутов от амулета ничего пленников не держит. Будет ли работать амулет после смерти Рува? Неизвестно. Вероятность низкая. Средства личной защиты, здесь наверняка привязаны к владельцу. Осторожно попытаться подобраться. Шаги со стороны тварей.

– Ну вот, наконец, идет, – говорит Рув, посмотрев в сторону тварей.

Через десять секунд появляется сморщенный, невысокий организм. Хорошо, все уставились на него. Ползу вперед. Осторожно, черт, деревяшка.

– Почему мастер Грай не пришел, – презрительно уставился Руб на человечка.

– Не по тебе честь, гонец, – такой же презрительный взгляд.

– Ему не интересен камень боли?

– Интересен, – примирительно говорит человечек, – он занят отловом глупцов в центральном храме. Они умудрились прикончит его новую игрушку, вот он и расстроился.

Смертники, большое Вам человеческое спасибо. Посмертно. Молодцы. Так, я на углу, прижимаюсь к стене, еще шаг и можно начинать танцы.

– Что за мерзкий запах? – морщится Рув.

Замереть. Гад. Колгейт тебе в задницу. Или фастум-гель?

– Мастер приказал здесь все проверить. Свидетели тебе ни к чему, я прав? Наверняка какой-то зомби бродит недалеко, не обращай внимание.

Спасибо хмырь.

– Давай камень, – сказал подошедший человечек Руву.

– Слезы.

Хмырь поморщился, достал из кармана небольшой узелок и протянул Руву.