Чужак
Шрифт:
Она кивнула:
– Да, уверена. – И сделала еще шаг вперед. – Джордж и Джо сказали управляющим, что забои, в которых они работают, небезопасны и их следует закрыть. Но боссы затыкают им рты.
– Мисс Карр снова пытается мутить воду, – проворчал Типпетт. – Но у нас есть свидетель, который все видит.
– Кто же он? – спросила Эллис.
По деревне давно ходили слухи, что некоторым шахтерам платили за доносы, но пока никто не дознался, кто эти шпионы.
– Я ничего не должен доказывать! – злобно прохрипел
Хотя поза и выражение лица Саймона не изменились, Элис поняла, что он собрался, готовясь к драке. Этот человек был так же мускулист, как и многие рабочие, но, казалось, он мог гораздо больше – не просто размахивать кулаками. То есть мог не только драться, но и убивать, если потребуется.
Но тут механик вдруг улыбнулся и отступил. Старший констебль протянул руку, но за мгновение до того, как его пальцы сомкнулись на дубинке, она упала на землю.
– До чего же я неловкий, – пробормотал Саймон.
Типпетт с ворчанием нагнулся за дубинкой, после чего выпрямился и выпятил грудь.
– Тревин – приличное место. Безопасное. Я сделаю все, чтобы оно таким и оставалось. Так что сделай всем одолжение и постарайся избавиться от своей неловкости. Иначе в следующий раз я могу быть не так снисходителен.
– Да, сэр, – ответил Саймон, хотя, казалось, ничуть не испугался.
Типпетт схватил Джо за ворот и поднял на ноги. Оливер подтолкнул в спину Джорджа, а Фрайман замыкал процессию.
– Все остальные – по домам! – приказал Типпетт толпе. – Знайте, что компания желает добра вам всем. Но попробуйте переступить черту – и вам же будет хуже.
Скрестив руки на груди, Элис смотрела, как констебли уводили двоих шахтеров. Мерзавец Типпетт распространялся насчет того, что якобы защищал рабочих от них самих, но это были всего лишь бессмысленные слова. Главное – два невиновных человека, которых накажут за то, что они осмелились сказать правду.
Никто не пошевелился, пока пять фигур не исчезли за углом. Только потом шахтеры стали оживленно переговариваться и большинство из них отправились по домам. На некоторых лицах застыло выражение страха, на других – гнева, но почти все выглядели обреченными и смирившимися. Увы, такова была их участь, и им оставалось лишь одно – принять ее.
Саймон изящным движением подхватил с земли свои вещи, и Элис взглянула на него с удивлением.
– Но вы очень даже ловкий, хотя и утверждали обратное, – тихо сказала она, подступив к нему поближе, чтобы никто, кроме Саймона, ее не услышал. – И вы вовсе не споткнулись, когда как бы случайно отняли у Типпетта дубинку. Вы все сделали намеренно.
– Нет, я действительно неловкий, – ответил Саймон тоже очень тихо, так как вокруг были люди. – Вы не видели, как я пытаюсь танцевать! Все равно что второе Ватерлоо на танцах!
– Я пока еще верю своим глазам. Была единственной,
Не дождавшись ответа, она стала допытываться:
– Почему вы это сделали? Почему защитили людей, которых не знали?
Саймон пожал плечами:
– Мне показалось, что силы не равны. А я люблю… равновесие.
Элис уставилась на собеседника, пытаясь разгадать его слова.
– А если бы Джо и Джордж оказались виновными, вы тогда заступились бы за них?
– А они виновны?
– Господи, конечно, нет! – воскликнула Элис; сама эта мысль возмутила ее. – Но компания использует их, чтобы предостеречь остальных: мол, вот что случится, если начнете болтать.
Саймон усмехнулся:
– Но вы-то до сих пор на свободе…
– Лучше следите за собственной «неловкостью», иначе наживете врага в Типпетте, – пробурчала в ответ девушка.
– Если это случится, буду рыдать, пока не усну.
– Элис! Элис!
Она повернулась на голос брата. Злобно хмурясь, тот протискивался сквозь толпу к ней и Саймону. Очевидно, злился он на сестру.
– Слышал, что была стычка с констеблями из-за Джо и Джорджа. И, конечно, не удивлен, что ты влезла не в свое дело.
Щеки Элис вспыхнули. Генри был всего на три года старше, но после смерти родителей часто обращался с ней как с легкомысленной девчонкой, которая того и гляди свалится в шахтный ствол. И то обстоятельство, что он отчитывал ее в присутствии Саймона, настроения не улучшило.
– Типпетт несправедливо обвинил Джо и Джорджа в том, что они делили добытую руду.
Генри помрачнел еще больше.
– Глупости.
– Именно так я и сказала.
– Но тебе нечего было лезть в чужую ссору.
– А я и не лезла.
Генри поднял глаза к небу.
– Лезла, или протискивалась, или совала нос не в свое дело. Как ни назови, а выходит одно и то же.
– Говорю тебе, – процедила Элис, – я тут ни при чем.
Но брат ее не слушал. Как обычно.
– Сколько тебе твердить, чтобы не лезла в эти стычки? Черт возьми, Элис, ты хочешь превратить меня в попугая?
– Попугаи куда красивее.
Генри раскрыл рот, чтобы отчитать сестру за дерзость, но тут вмешался Саймон:
– Прошу прощения… мистер Карр, не так ли? Так вот, это не ваша сестра бросилась между констеблями и обвиняемыми. Это был я. – Опустив на землю сумку с инструментами, он протянул руку. – Саймон Шарп. Сегодня нанялся на шахту механиком.
Генри кивнул и пожал Саймону руку. Элис же не могла не заметить разницы между мужчинами. Оба были молоды, сильны и тяжко трудились, но Генри уступал на несколько дюймов в росте – большое преимущество, когда приходится целыми днями ползать по темным тоннелям. Кроме того, он был брюнетом, а Саймон – блондином. Впрочем, эти различия казались несущественными.