Чужак
Шрифт:
Поднимаюсь и следую за сопровождающим.
Коридор из приемной оказывается довольно длинным. Идем мимо нескольких закрытых кабинетов, а может и палат. Есть в этом коридоре что-то медицинское. Через пару минут я попадаю в довольно светлую большую комнату, почти даже зал, в которой меня ждет худой и какой-то всклокоченный парень лет тридцати в очень знакомых очках и белом халате. Вот точно такие же я видел на Шмидте, в больнице. Большие, круглые, в бронзовом тяжелом корпусе, и по линзам бегают какие-то линии.
— Проходи и садись
Поворачиваюсь. Парень чуть отодвигает воротник, и в шею и спину будто вгоняют ледяной прут. Парень начинает что-то магичить за спиной, а я благодарю всех богов, что могу отслеживать потоки магии, и сам повернут к сопровождающим спиной. Прикрываю наполовину глаза.
— Это имперская печать, — сразу же поясняет парень. — Ставится всем учащимся нашей гимназии. Ты, мне кажешься, достаточно разумным парнем, — краем глаза вижу в зеркале сопровождающего. Тот согласно кивает. — Так что показывать саму силу временной печати гимназии Его Императорского Величества я на тебе не буду. Просто поверь на слово. Если ты удалишься от города больше, чем на десяток километров тебе выжжет нервы. Далее. Клеймо временное, сходит само через пять лет. Или после окончания нашего заведения. Или показать?
— Нет, — мотаю головой. Сам же прислушиваюсь к словам «доктора» с трудом. Чего-то такого я и ожидаю от местных. Слишком спокоен сопровождающий становится, как только мы пересекаем границу комплекса, слишком разнороден контингент. А ведь у всех, после обучения, должен появляться неубираемый аналог личного оружия. И как-то это все контролировать же нужно? Так что не могли они, при создании таких учреждений этот вопрос проигнорировать, иначе при таком отношении к возрастным ученикам у кураторов была бы нереальная текучка, так сказать, по естественным причинам.
Так-то, как показывала практика, любое воздействие извне, при нормальной работе с Силой и развитой Воле, можно постепенно снять. Так что я даже не беспокоюсь. Но все равно, большей частью сознания наблюдаю за развертыванием клейма. Да и за манипуляциями мага, следить вроде бы получается.
В принципе, с чем-то похожим я сталкивался в той, прошлой жизни. С тварями-паразитами приходилось познакомиться ближе, и несколько чаще, чем мне бы хотелось, да и одна из защитных татуировок была как раз на этом энергоцентре, так что идея для меня не нова. Но тогда графему набивали мне на теле с более развитой энергетикой, и я сам управлял процессом интеграции, да и не помню я ничего кроме факта постановки. А вот сейчас приходится просто наблюдать.
Печать разбрасывает тонкие светящиеся нити в сторону нервных центров. Это становится понятно практически сразу. Нити, что интересно, имеют природу близкую к тем, что я
Зная, что теперь делать, подставляю всем нитям такие обманки, благо нитей всего девять. Ладно. Почти отключаюсь от внешних раздражителей. Наконец, свои точки подключения находят все нити, и по ним проходит ледяная волна энергии, и вокруг центров на мгновение вспыхивает сеть нитей. И это, на удивление, стабилизирует и сами центры-обманки.
Идеально! — успеваю порадоваться. Сорвать, если что, эту печать через некоторое время, я точно смогу. А то, что печать встала нестандартным образом — снаружи не очевидно, сигналы-то проходить должны.
— … на нее. Парень, ты слушаешь? — прерывается «доктор».
— Извините, можно немного попроще? — делаю вид, что я не понял его слов. — Я предыдущей жизни не помню.
— Он неделю как сознательно говорит, — усмехается имперец. — Ты дело-то его посмотри.
— Так, минуту. — парень берет мою папку, и что-то быстро изучает. — Понятно, — оборачивается ко мне. — Ты вообще, меня понимаешь?
— Да, — киваю я. — Я все понимаю, но ничего из своей жизни до прошлой недели не помню.
Вербовщик тихо ржет, очевидно наслаждаясь ситуацией. «Доктор» поворачивается к нему.
— Что ржешь? Как я его теперь тестировать буду? У нас менталист с тобой, между прочим, уехал. И когда будет — не сказал. Ладно, — поворачивается ко мне. — Читать умеешь?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Необходимости пока не было, меня Петр Васильевич из больницы сразу забрал.
— За что это мне?! — закатывает глаза «доктор». — На, смотри, — протягивает мне лист с кучей пунктов мелким шрифтом. — Сможешь прочитать?
Смотрю в написанное, и понимаю, что прочитать-то я это наверное даже смогу, письменный язык не сильно отличается от знакомого мне ранее, разве что несколько непонятных букв есть, но пониманию слов они не очень мешают. А вот с пониманием смысла у меня будут очевидные проблемы.
— Не думаю, — возвращаю текст «доктору», — я не понимаю половину слов тут. Извините.
Имперец довольно откидывается как сытый кот. Что-то происходит.
— Ладно, клятву Лицею пока опустим, — оборачивается к сопровождающему, — Васильич, это строго между нами, я штрафы ловить на пустом месте не хочу, — потом снова смотрит на меня. — И я запрещаю тебе говорить об этом другим лицеистам. Скажешь — я не забуду, а в карцер или в больничку, тебе лучше тогда не попадать. Доступно?
Я киваю.