Чужак
Шрифт:
Кладовщик с улыбкой протягивает четыре карандаша.
Пару минут сосредоточенно ставим галочки. В очередной раз, проходя мимо окошка выдачи, замечаю появившиеся четыре шкатулки. Поднимаю глаза на кладовщика. Тот глазами указывает на шкатулки. Чуть киваю и чувствую, что мужик просто потешается про себя. Ну и ладно. Быть причиной хорошего настроения нужного персонажа тоже неплохо. Главное не частить.
— Э, Максим, — тихо обращается Первак. Оборачиваюсь, — Тут написано про комплексный армейский амулет, и малый переговорник.
— Здесь посмотри, — кивком головы показываю
— Ой, как это я их не заметил? — тихо под нос себе говорит Первак. А вот Худой и Мутный переглядываются и оценивающе смотрят на меня. Хорошо хоть без каких-то комментариев.
Минут за десять всё проверяем, и подписываем акты приема. Те на мгновение будто светятся, и эту иллюминацию видим мы все. Понятное дело — учет и контроль. Никуда без этого. Собираем баулы назад.
— Максим, после ужина, зайдите ко мне. — говорит кладовщик мне в спину. — Дело есть.
Оборачиваюсь и согласно киваю. Что ж. Полезный контакт, и это я еще ему привет от Кленова не передавал.
— Мы, это… обсудили, — на пути к общаге обращается ко мне Мутный, — короче. Ты четкий пацан, Княжич. Тёрки все забыли. — снова переглядываются с Худым. — Ты тут походу больше втыкаешь, вон — нас минимум на пятнашку золота могли выставить по факту.
— Амулеты столько стоят? — уточняю.
— Ну переговорник точно пять-семь монет, даже такой всратый. — Худой неожиданно влезает в разговор. — А вот армейский амулет — дорогое удовольствие, может монет двадцать спокойно стоить, но мы ж военный лицей, скорее всего, тут цена другая. Но монет десять нам в долг бы точно записали. Так что мы тебе должны, Княжич.
— Лучше Максим, — поправляю. — Тут, — обвожу рукой, — могут и реальные аристо быть. Попадем в непонятное. Зачем провоцировать?
— Шаришь, — тянет Мутный. — Лады, забились. Че еще думаешь?
Привлекаю внимание Первака тоже.
— Думаю сегодня до нас никому дела нет. Но вот завтра — другой вопрос. — вспоминаю свое детство. — Думаю комплект формы, что выдали, нужно после ужина привести в норму, чтоб не болтался. Вот уверен, в этом будет определенная проблема. Это первое. Второе. Если выдали амулеты, то их нужно активировать, и без них никуда не ходить. Не просто так их дают лицеистам. И если по поводу переговорника у меня вопросов нет, то вот как активировать армейский — я не знаю.
— Не проблема, — вновь говорит Худой. — Кровью активируется. Там специальный желобок есть. Это же для первой линии пехоты амулет. Там особого образования не нужно.
— Откуда знаешь? — с интересом уточняю.
— Учителя хорошие были. — грустно усмехается Худой. — Как раз по вопросу, что снимать с терпилы первым, а кого с какими амулетами — лучше обойти стороной.
— Понятно. — киваю. Ну что же, у каждого свои университеты.
Встаем на минуту, и прямо тут активируем бляшки. Диски на секунду нагреваются, выстреливают в район солнечного сплетения тонкими полупрозрачными щупами, и почти сразу же становятся холодными и обычными. Надеваем.
Слышим тихий звук гонга со стороны общаги.
— Похоже, ужин, — бормочу под нос.
Подхватываем
В столовой ловим на себе разные взгляды, от безразличных, до откровенно издевательских. Но к нам четверым никто не подходит, разговор заводить не пытается, ну а мы даже и не собираемся. В очереди стоим спокойно и никто не подрезает, не отпихивает. Такое ощущение, что нас нет. Вот и хорошо, могу пока осмотреться.
Народ в столовой собирается откровенно разный. И мальчиков на самом деле больше, чем девочек. Это как бы первое, что бросается в глаза. Подростки все совершенно разновозрастные — от примерно ребят лет четырнадцати, до вполне уже здоровых лбов. Все одеты в форму, и тут мы выделяемся как дерево посреди поля. Но вот сама форма… Я не специалист, но одежда некоторых девушек, да и нескольких парней, очевидно либо более дорогая изначально, либо просто качественно подгонялась по меркам, потому что подростки выглядят как с плаката «Вступай в вооруженные силы!». Такими же идеальными. При этом, внешне вроде бы даже отличий нет.
Почти все лицеисты в столовой сидят и общаются по группкам, причем некоторые — разновозрастные. И это интересно. В таком виде группы не могут быть постоянными. Похоже система обучения не классы, а наставничество. То есть концентрация на результате каждого в отдельности, а не коллектива.
Ну, я с таким уже сталкивался. Ладно, посмотрим. Выводы только предварительные.
Еще одним наблюдением становится откровенная кристаллизация вокруг богатых, или знатных. Вывод делаю именно из другого качества одежды, немного ленивых жестов подростков вокруг которых происходит движение, подтвержденное право приказывать. Вот это вот все. Ну, это ожидалось.
Еда нам достается довольно простенькая. Но все-же мясо, пусть и как подошва, и овощи. Плюс компот. Ну куда же в столовой и без компота. Классика.
Местные же, и это заметно, питаются значительно более разнообразно. Но они, заказывая блюда, расплачиваются с какого-то браслета. Нам таких пока не выдавали, так что и расплатиться так не можем. На прямой же вопрос, впереди стоящий парень дает все объясняющий ответ: «Баллы же!» И тут же исчезает из поля зрения.
Садимся. Молча едим, поглядывая на местных и в какой-то момент, я ловлю на себе заинтересованный взгляд одной из барышень неподалеку. И совершенно на автомате чуть приспускаю щит, чтобы определить мотив интереса. Вот только щита вокруг сознания у меня сейчас нет. А вот эмофон внезапно обрушивается на меня тысячей голосов.
— Макс! — трясет меня Первак. Меня поддерживают Мутный, и Худой. Нет. Леонтий и Герман, поправляюсь я. — Что с тобой?!
Вокруг чувствую жадный интерес к происходящему за нашим столиком. Но отстраненный такой, как к представлению на сцене. Никто ничего не предпринимает, и в нашу сторону даже не смотрит. Нас вроде нет.
— Что случилось? — спрашиваю.
— Ты вскрикнул, и упал лицом в стол. — тихо говорит Первак. — Мы к тебе, а ты уже и в себя пришел. Только у тебя кровь. Ты в порядке?