Чужак
Шрифт:
И снова в животе возникло знакомое неприятное ощущение. Ничего особенного? Или первый признак разбуженного инстинкта? Именно с этого всегда и начиналось. Если так, то через секунду у меня в голове распахнутся ставни, и через них придет неодолимая, властная потребность убивать. Я убивал чужаков, в крови которых завелся этот крошечный микроб зла. Все просто. И поверьте, у меня всегда получалось… впечатляюще. Кровищи хватало. Я рубил, кромсал и резал.
Так выходило. Все, хватит. Аминь. Я ничего не мог с этим поделать.
Пробираясь по автобусу, растаскивая пустые ящики из-под патронов, я чувствовал,
Мальчишка был в здании. Я слышал его шаги, мысленно видел, как мелькают белые кроссовки над потемневшими ступеньками лестницы. Разбрасывая пустые коробки, я добежал до задней двери и остановился. Мне требовалось какое-то оружие. На столе за сидением водителя валялись пара револьверов и автоматов «узи», насквозь проржавевшие и уже на ни что не годные. Подумав, я наклонился к скелету парня, который, судя по размерам и толщине костей, мог быть боксером-тяжеловесом, и, ухватившись за армейскую куртку, встряхнул несколько раз. В результате встряски скелет потерял бедренную кость. Я взял ее в руку. Дубинка получилась довольно грозная. При необходимости этим крепким, похожим на луковицу суставом можно расколоть голову врагу.
Потом я перелез из автобуса в здание. Вероятно, эта комната использовалась как столовая. Повсюду стояли столики с пластмассовыми тарелками и окаменевшими кусочками хлеба. Наверное, здесь питались люди, державшие оборону. Жители Льюиса пытались остановить нападавших. И, конечно, у них ничего не получилось. Это подтверждали многочисленные скелеты с проломанными черепами.
Сжимая в руке костяную дубинку, я вышел из комнаты в коридор, и, как и следовало ожидать, услышал слабеющее эхо удаляющихся шагов.
Я помчался наверх, перепрыгивая через две-три ступеньки. Мальчишка устал и едва тянулся, перебирая руками по перилам. И тут — о, Господи — меня схватило всерьез. Мышцы живота закрутились в узлы. Кожа на спине и шее взбугрилась от натянувшихся и ставших твердыми как камень мускулов и сухожилий. Пальцы так сильно сжали костяную клюку, что посиневшие вздувшиеся вены сделались похожими на червей.
— Подожди! — заорал я, понимая, зачем он мне нужен. Боже милостивый, жажда крови обрушилась на меня громовой лавиной ярости.
— ПОДОЖДИ!
Мальчишка испуганно охнул и, поскользнувшись, упал на четвереньки футах в пятнадцати над моей головой. Он смотрел на меня через решетку перил.
Не знаю, чего было больше в этих карих глазах, страха или ненависти.
Словно со стороны, я услышал свой собственный голос, негромкий, но спокойно-властный.
— Подожди здесь.
Спешить было некуда, и я стал медленно подниматься по лестнице. Пальцы все сильнее сжимали кость, заставляя мышцы рвать кожу предплечья.
— Не шевелись.
Он вдруг вскрикнул и отскочил в коридор, не поднимаясь с четверенек. Я услышал тихий всхлип. Мальчишка уползал, сломленный ужасом. Теперь он знал, что мне нужно.
Внезапно я с поразительной ясностью
Поднявшись на следующую площадку, я услышал, как где-то хлопнула дверь. Спрятался в одной из заброшенных квартир? Я замедлил шаг. Опасность ловушки сохранялась. Кто знает, может быть, в одной из этих мрачных комнат меня поджидают его сообщники? Приоткрытая дверь. Я толкнул ее концом дубинки. За дверью оказалась штора, закрывавшая вход в коридор. Я рубанул по ней костью, и она упала, подняв облако пыли.
Мои мышцы по-прежнему спутывались в миллион узлов. Тело стонало от боли — мальчонка был совсем близко. Более того, я буквально ощущал в воздухе запах трясучки. Должно быть, дела у парнишки совсем плохи. У меня прямо-таки руки чесались пустить в ход дубинку. Напряжение нарастало, обещая мощный взрыв.
Я быстро зашагал по коридору, зная, что инстинкт выведет меня на мальчишку. Я должен был убить его. Я не мог не убить его. Убить быстро: выпустить из него кровь, разрубить на куски, стереть с лица земли это зараженное тело.
Черт возьми, я никогда не ощущал эту заразу так сильно. Казалось, ею пропитаны стены коридора.
Дверь необходимо выбить. Толстый и нетронутый слой пыли ясно указывал, что здесь никого нет.
Я подошел к следующей двери, скрипя зубами от злости. Боже, вот она! Инстинкт вел меня, как воющий демон. Ребенок, не ребенок — теперь мне было все равно. Теперь меня ничто не могло остановить. Ничто на этой чертовой планете.
Дверь на другой стороне коридора шевельнулась. Я прыгнул к ней, и, едва не рыча, распахнул ударом ноги. Вот они, следы. Похожая на нарукавный шеврон дорожка отпечатков вела вглубь помещения.
Я проследовал за ними в гостиную. Сброшенный с тумбочки телевизор, засохшее пятно крови на диване, картины на стенах, висящие под самыми странными углами. Здесь дрались. Здесь умирали. Здесь убивали.
Еще одни, сказал я себе, сейчас будет еще один. Прокаженный, бедный маленький ублюдок. Сжав покрепче дубинку, я прошел дальше.
На меня накатывали волны отвращения. Да, такого у меня еще не было. Тяжелый случай.
Я взялся за ручку двери. У меня не было ни малейшего сомнения, что зараженный трясучкой мальчонка там, за этой дверью. Сейчас я раскрою ему череп, размажу его мозги по стенам, раскрашу его кровью свое лицо и буду вечно носить эту страшную красную маску смерти. Я уже не мог остановиться. Инстинкт убийства овладел мной и…
Я замер. Медленно… медленно… я повернулся и посмотрел вправо. Мальчишка прятался за креслом. Уткнувшись подбородком в колени, обхватив руками голени, сжавшись в комок, он смотрел на меня огромными, полными ужаса глазами.
— Я же сказал тебе подождать. — Впрочем, теперь это уже не имело значения. Я шагнул к нему и занес над головой тяжелую кость.
Парнишка зажмурился.
Легкая добыча. Череп расколется, как яичная скорлупа. Давай, Валдива, вскрой ему голову, воспользуйся костью как деревянной ложкой… размешай мозги, взбей крем. Ну же, Валдива, давай! Давай!