Чужаки

Мак Алекс

Вернулись домой к Алёне они только вечером, уставшие и проголодавшиеся. Хозяйка быстро приготовила салат из свежих овощей и запекла курицу с лимоном. Они выпили бутылку хорошего вина, а потом полночи смотрели фильмы, которые Алёна назвала настоящей классикой кинематографа. Фильмы были дублированные на русский язык, и девушка синхронно переводила для Сайласа на английский. Его несколько отвлекало то, что он сначала слышал русский текст, а потом еще и перевод, но все равно фильмы произвели на него колоссальное впечатление. Он и не знал, что его предки способны были на такую мощную передачу мыслей и

эмоций. Они смотрели «Ночи Кабирии», «Похитители велосипедов», Чаплина, «Короля Лира». Разошлись только под утро и спали до полудня. После завтрака Алёна заявила с некоторым смущением:

— Ты знаешь, мне так хорошо сегодня, что хочется делать глупости. Поехали в парк аттракционов?

— Поехали, — улыбнулся Бонсайт. Он не знал, что такое аттракционы, но ему тоже было очень хорошо.

День опять был ясным и теплым, и они, как двое обезумевших подростков, катались на каруселях, американских горках, ели всякие вредные для здоровья сласти и смеялись, как ненормальные. Поужинав в небольшом кафе на Петроградской стороне, Сайлас и его спутница вернулись к ней домой. Между ними к этому времени установилась та невидимая связь, которая делает излишними любые слова. Поэтому то, что они оказались в одной постели, было естественно и закономерно.

«Возможно, я наконец нашел тихую гавань», — думал, засыпая, Бонсайт.

«Не вздумай убегать!» — неожиданно вспомнилось ему, но он повернулся на другой бок, и фраза исчезла.

Потекло беззаботное время. Алёна утром уходила на работу, но звонила ему несколько раз в день, как будто скучая по его голосу. А Сайлас, кроме того, что постоянно ждал от нее звонка, неожиданно увлекся кулинарией. Он много гулял, покупая по пути различные вкусности на оставшиеся деньги и проводя кучу времени за чтением книг с рецептами.

Когда Алёна приходила домой, они вместе ужинали, читали, смотрели кино, разговаривали и занимались любовью. Так прошла неделя.

Следующие выходные были дождливыми и промозглыми, поэтому Алёна предложила сходить в театр, где у нее был знакомый администратор. Плохо представляя себе, что это может быть, и зная о подобных рода увеселениях только на примере древнегреческого и японского театров, знания о которых он почерпнул, готовясь к исполнению Великого плана, Сайлас тем не менее с радостью согласился. Ему было в приказном порядке велено пополнить гардероб, и он обзавелся чем-то вроде костюма, в которых щеголяли герои телесериалов. Одетая в умопомрачительное платье, Алёна критически оглядела его и, покачав головой, вынесла вердикт:

— Сойдет.

После чего они отправились в театр. По словам девушки, это был один из старейших театров страны, и попасть в него было не так просто. Они вошли внутрь, и Сайлас был поражен обилием мрамора, лепнины, хрустальных светильников и прочих атрибутов старинной роскоши. Обстановка просто подавляла своей величественностью. Кресла в зале были обиты бархатом, сцену закрывал огромный занавес В какую-то секунду Бонсайта охватила фобия от такого огромного помещения и количества народа. Но когда погас свет, он забыл об этом, устремив взгляд на сцену. Шла опера. Лорду не совсем нравились громкие голоса артистов, тем более что из-за их увлечения игрой голоса он плохо разбирал слова. Но Алёна вкратце рассказала ему либретто,

и он только любовался костюмами, декорациями и наслаждался прекрасной музыкой.

Неожиданно ему показалось, что один из персонажей на сцене, поющий какую-то второстепенную партию, смотрит прямо в его сторону. Сайлас зажмурился, встряхнул головой, а когда открыл глаза, то уже не смог отыскать среди актеров подозрительного персонажа. Он успокоился, но уже через несколько минут опять увидел этого человека и на этот раз с ужасом узнал в нем дона Толомео. Тот поклонился, но делал это не героине, как того требовал сюжет, он издевательски кланялся Бонсайту, одновременно указывая рукой на другого актера, в котором лорд без труда узнал мрачнолицего.

Сайлас вскочил со своего места и, схватив Алёну за руку, потащил ее к выходу, нещадно наступая на ноги зрителям и огрызаясь на их нелицеприятные высказывания.

Спотыкаясь и двигаясь, как слепой, он стремился к выходу из театра, не обращая внимания на недоуменные и возмущенные вопросы спутницы. Добежав до стоянки, где они оставили машину, лорд с ужасом увидел, что она заперта другими машинами, одна из которых — огромный черный «катафалк» — полностью перекрыла выезд.

— Я больше никуда не пойду, пока ты не скажешь мне, в чем дело! — вырвала у него руку Алёна. Она чуть не плакала от обиды и неожиданности.

— Прости, — сказал он, пристально наблюдая за выходом из здания театра, где уже показались две темные фигуры. — Я ничего не могу тебе объяснить, кроме одного — они меня все-таки нашли! Я надеялся, что в этом времени они меня потеряют, но я их явно недооценил! Поверь мне, нам грозит ужасная опасность! Нам нужно как можно скорее покинуть это место и где-нибудь спрятаться!

Алёна внимательно посмотрела на него и поняла, что он действительно напуган и в отчаянии. А еще она поняла, что он говорит правду. Оглянувшись, она тоже увидела людей, которые бежали по направлению к ним.

— Давай, быстро, — крикнула она и, схватив Сайласа за рукав, потянула его на мостовую, решительно вытянув руку, чтобы остановить такси. Машины, как назло, проносились мимо, а преследователи были совсем рядом. Вдруг одно из такси, взвизгнув тормозами, резко остановилось около них.

Алёна распахнула дверцу, села в машину, затем, не обращая внимания на фамильярный вопрос водителя: «Куда доставить?», втянула за собой Бонсайта и крикнула шоферу:

— Рви!

На их счастье, парень с бритой головой оказался обладателем прекрасной реакции и не стал задавать лишних вопросов, а просто ударил по педали газа. Машина рванула с места, и Сайлас только в последний момент заметил щупальце, которое уже просунулось в салон. Он резко захлопнул дверцу, надеясь, что Алёна не успела ничего заметить.

— Так куда едем? — вернулся к своему вопросу таксист.

— Так, секунду, — задумалась девушка. — Давайте на Пушкинскую, 10. Подъезд со стороны Лиговки.

— Да знаю я, — заулыбался парень. — А вы что, тоже из этих, из художников?

— Почти, — кратко ответила Алёна, стараясь избавить себя от словоохотливости водителя. Тот понял и замолчал.

— Теперь расскажи мне, пожалуйста, что все это значит, — решительно повернулась девушка к Бонсайту. — И не ври, я все равно замечу.