Чужестранцы

Сборник

– Солидно, – с некоторым удивлением констатировал, потерев затылок, Петелькин и слегка щелкнул ногтем по нитяной струне. Та глухо зазвенела.

Тогда охотник за стульями, не ослабляя натяжение нитки, провел рукой с зажатой в кулаке катушкой вдоль стены. Нитка без труда сместилась в сторону, словно бы незримо разрезая кирпичную кладку.

Затем молодой человек взялся обеими руками за кружки катушки, резко поддернул ее, словно бы подсекая неведомую рыбу, а затем сначала осторожно, а потом с силой потянул ее на себя.

Сумев за секунду вытянуть из стены заветную нитку почти на целый шаг

в направлении к центру кабинета, довольный собой дипломированный юрист уперся ногой в тумбочку и только собрался подключить к работе по вытягиванию из ниоткуда своей любимой кружки напрягшиеся мышцы спины, как последовал резкий рывок и он вместе с вцепившейся в его руки катушкой полетел в стену…

Яркий солнечный свет, на полминуты практически ослепивший его, лился со всех сторон. Отовсюду неслась непонятная речь, раздавались звуки музыки, здравицы, звенела посуда и звучал веселый смех.

Поэтому, пока полуночный cледопыт протирал рукой заслезившиеся глаза, у него сложилось впечатление, что он попал на корпоративную вечеринку в элитный ресторан, куда его однажды пригласил старый институтский товарищ.

Но когда розыскник служебного имущества наконец проморгался, то сразу понял свою ошибку – он, таможенный дознаватель Виктор Петелькин, в твердом уме и крепкой памяти, находился в огромном пиршественном зале под открытым небом.

На небольшой возвышенности на царском троне из металла желтого цвета восседал высокий могучий мужчина зрелого возраста с благородными чертами лица, обрамленного густыми волнистыми волосами и бородой.

Рядом с ним, блистая неземной красотой, сидела величественная женщина в роскошном платье, что-то увлеченно рассказывающая уважительно склонившемуся к ней великану.

«Жена, – про себя со вздохом подумал сотрудник таможни. – А вот моя дама сердца, пока я, ожидая повышения по службе, работал с утра до поздней ночи, подождала-подумала да и выскочила замуж за работника мэрии. А какой живот он наел за два года на ее вкусных домашних обедах и ужинах…»

Тут его погрустневший взгляд сместился немного в сторону, и он тотчас приметил двух красивых девушек в длинных одеждах, которые стояли по сторонам от мирно беседующих супругов.

Одна из них, темноволосая, что выглядывала из-за спины прекрасноликой женщины, из-под массивного венца которой бурным водопадом ниспадали дивные кудри, держала кувшин необычной формы, похожий на амфору; другая, что стояла рядом с троном могучего мужчины, сжимала в руке свежий лавровый венок.

Петелькину даже показалось, что обе глазастые прелестницы его тоже заметили, причем одна из них, темненькая, незаметно подмигнула. Но здесь ему пришлось зажмуриться и встряхнуться, потому что польщенному кавалеру показалось, что они обе в знак приветствия слегка качнули большими крыльями: одна – белыми, другая – радужными. Когда же Виктор наконец приоткрыл глаза, девушки вновь стояли неподвижными статуями на своих рабочих местах.

«А вы что думали, – мысленно обратился сам к себе взъерошенный крепыш и приосанился, – тут вам не собрание профсоюза», – и, пригладив волосы, продолжил осмотр огромного помещения, стараясь не привлекать к себе никакого внимания.

Дело в том, что Петелькин, похоже, попавший

на чужой пир и вдобавок незваным, был одет существенно в ином стиле, чем хозяева и многочисленные гости. Поэтому он внутренне напрягался из-за того, что в видавшей виды форменной футболке с надписью «Таможня», старых спортивных штанах и удобных домашних тапочках он выглядит со стороны не вполне импозантно.

Но пока его особо не замечали.

Какой-то златокудрый мужчина спортивного вида в лавровом венке, в отличие от других гостей чисто выбритый, увлеченно поигрывал на незнакомом инструменте, похожем на семиструнную гитару без грифа (кифара). А рядом с ним, аккуратно прислоненный к спинке стула, подозрительно похожего на один из пропавших предметов служебной мебели, наличествовал серебряный лук и колчан с золотыми стрелами.

– Дела… – восхитился таможенный дознаватель, одновременно оценив мощь и изящество конструкции лука, потому что сам в юношестве посещал секцию спортивной стрельбы и достиг в этом деле определенного мастерства.

Едва оторвав восторженный взгляд от творения величайшего из оружейников, он обратил внимание, что к музыканту, приветливо улыбаясь, подошла высокая стройная дева, в короткой тунике до колен, на него очень похожая и опять же с луком, колчаном со стрелами и охотничьим копьем.

– Близнецы, – понял Петелькин. – Видимо, сейчас будут соревноваться в меткости.

Тут он внимательнее посмотрел на ее ноги и немного расслабился. Потому что грациозная лучница тоже была на пиру не в шикарных туфлях на высоких каблуках, а почти как и он сам – в потертых сандалиях на босую ногу.

«Да тут никак воинский слет амазонок!» – через мгновение беззвучно ахнул пока не слишком заметный на пиршестве земной гость, когда его взгляд упал на сидящую невдалеке от царского трона мощную красавицу с горящими мудростью очами. Причем молодого человека больше всего поразило не то, что на голове этой статной женщины был блестящий шлем, а то, что это чудо ткало удивительный цветной ковер. Да так быстро и умело, что, казалось, ожившие нити сами складываются в небесные узоры, от которых невозможно оторвать взгляд. Но это, однако, не помешало его наметанному глазу разглядеть не только огромный щит и боевое копье, аккуратно сложенные возле ее ног, но и предмет мебели, очень схожий на одно из разыскиваемых им служебных кресел, на котором были разложены мотки цветной пряжи.

Но лишь незваный пришелец посмотрел чуть в сторону, как все его мысли, сомнения и тревоги в тот же миг пропали, потому что он увидел свой идеал – мимо него в златотканой одежде, с венком из благоухающих цветов на голове и в блеске женской красоты плыло божественное существо с нежными чертами лица и с мягкой волной золотых волос.

– Настоящая Афродита [2] , – только и смог тихо выдавить из себя Петелькин. Но этого еле слышного вздоха души хватило, чтобы грозного вида спутник обворожительной женщины, со свирепым лицом и неистовым взглядом, злобно заозирался по сторонам.

2

Афродита – дочь Зевса и Геры, богиня любви, красоты и вечной весны.