Чужестранцы

Сборник

– Мы наткнулись на это место случайно, – начал Хёнсил, – когда играли в заброшенной части сада, принадлежащего моей… семье, – называть «семьей» тех людей больше не казалось правильным. – Юджу хотел спрятаться в кустах и, пробравшись через заросли до стены, обнаружил дыру. С тех пор мы время от времени выбираемся в эту часть города, хотя это строго-настрого запрещено.

– В том же саду есть сарай и много лет пустующий домик садовника, где вы сможете остаться – никто, кроме нас с Хёнсилом, туда не ходит.

Домик

оказался довольно маленьким для трех человек, но непривыкшие к роскоши парни были рады и этому. Пообещав немного позже принести что-нибудь из еды, «близнецы» уже собрались уходить, как Юджу вспомнил, что гости так и не представились.

– Ёнгхон, второй по старшинству.

– Маум, третий по старшинству.

– Джаа, старшинству иду перед вами – четвертым.

Несколько дней троица безвылазно сидела в старом саду. Хёнсил приносил им еду и питье, стараясь слишком не задерживаться, чтоб не вызвать подозрений родителей. Иногда к нему присоединялся вырвавшийся в гости Юджу.

Наконец выпала возможность выбраться в нижний город, и парни не хотели упускать шанс, надеясь найти старшего брата, который, по словам Джаа, был очень близко.

Маум и Джаа рассуждали от том, почему из них всех имена знает только младший и почему именно он начал поиск. Ёнгхон же решил вздремнуть до прихода Юджу и Хёнсила под тихие голоса братьев. Вдруг ему послышались шаги, но, когда звук стих, в домик никто так и не зашел. «Показалось». Но через пару минут Ёнгхон вновь услышал шуршание – где-то со стороны наглухо заколоченного окна. Решив не испытывать судьбу, парень, не произнося ни звука, поднялся со своего места и двинулся к двери. Выждав несколько секунд, он тихо вышел из дома. Маум и Джаа, не прекращая переговариваться, уставились на приоткрытую дверь.

Какое-то время ничего не происходило. Уже молча парни стали ждать возвращения брата. Раздался вскрик, за которым последовали звуки копошения. В дом спиной вошел Ёнгхон, волоча брыкающего мужчину.

– Сига!

Стоило родителям покинуть дом, как Хёнсил помчался на кухню за едой для братьев и поспешил в сад, у входа в который его уже ждал Юджу. Подойдя к домику, парни услышали подозрительно знакомый голос, не принадлежащий ни одному из братьев. Замерев у двери, они прислушались.

– Это Чёнса! Он работает у нас на кухне, – прошептал Хёнсил.

– Наверное, он видел, как ты носишь куда-то еду, и решил проследить.

Хёнсил, немного подумав, кивнул и толкнул входную дверь.

На земляном полу сидели четыре человека, среди которых выбивался широкоплечий брюнет, бывший явно старше остальных. Заметив вошедших, он резко замолчал, в его глазах читался испуг. Юджу уже собирался что-то сказать, Джаа не дал ему даже рта раскрыть:

– Вы не поверите, что произошло – старший брат сам к нам пришел! – и начал пересказывать произошедшее около часа назад.

– Получается, остался только

один брат? – сказал Юджу, стоило Джаа закончить.

– Ага, а потом жизнь изменится, – ответил Маум.

– Куда уж сильнее? – едва слышно пробормотал Сига.

– Мы не знаем, точнее не помним, почему нас разделили и обрекли на перерождения в забвении, – начал Ёнгхон. – И мне кажется, что перемены произошли не шесть лет назад, когда Джаа отправился в путь, а шестнадцать. В тот год, когда я умер, Маум поселился в проклятом доме, а мелкотня только родилась.

– Шестнадцать лет назад в нижнем городе произошел пожар. Многие погибли или лишились домов. Вся моя родня тогда сгорела, – задумчиво произнес Сига. – Огонь почти дошел до дворянских домов. После того случая и было решено возвести стену. Кому-то повезло оказаться по эту сторону и стать слугами, а кто-то остался там, где с каждым годом жизнь становится все невыносимее.

– Значит, и у седьмого брата что-то произошло тогда. И он либо наш ровесник, либо старше, – сказал Юджу. – Что с ним, кстати?

– Нам пока нет необходимости его искать: он все еще далеко, совсем скоро должен быть в Джабон.

– А как его зовут? – вдруг спросил Хёнсил.

– Я не знаю – имена просто всплывают в моей голове, стоит лишь взглянуть на вас, – пожал плечами Джаа. – Они были даны нам не просто так. Некая сила сокрыта в них. Она и заставляет вас вспоминать прошлое и верить мне. Возможно, именно я начал путь, потому что мое имя изначально было правильным.

– Не знаю, как у вас, но у меня голова от всего этого трещит. А завтра еще гостей принимать, – Хёнсил спрятал лицо в ладонях. – Приезжает, вернее, приплывает какой-то давний знакомый отца с семьей.

– Значит, завтра ты будешь хорошим мальчиком, а мы – тише воды ниже травы, – усмехнулся Ёнгхон.

На следующий день после полудня Джаа сказал, что седьмой брат в городе, заставив всех задуматься над вероятностью того, что младший окажется одним из сегодняшних гостей, и если это все же так, то как показать его блондину. Решение предложил Сига. Он может привести парня под видом нового слуги – от лишних рук никто не откажется.

Вечером народ стал стекаться на званый ужин. За поручениями Джаа не забывал вглядываться в лицо каждого нового вошедшего. И парень уже начал отчаиваться, когда в комнату вошел Он.

Джаа взглядом нашел Хёнсила и как можно незаметнее двинулся к нему. Дождавшись, пока брат вырвется из окружения облепивших его со всех сторон женщин, пытающихся убедить его в том, что именно их дочь/племянница/сестра/внучка – идеальная партия для юноши из их круга, Джаа указал ему на нужного человека:

– Брюнет примерно нашего возраста в белых одеждах. У него еще маленький шрам на щеке.

– Хуцзы?! Он наш брат?

– Его зовут Хим. Как думаешь, когда мы сможем с ним поговорить?