Чужеземец
Шрифт:
И вот теперь Лавеосское ханство по размерам ничуть не уступает соседствующему с ним герцогству, а по населению даже превосходит. Но закрытость и нежелание пепельников принимать союзников с распростертыми объятиями делают свое дело: в то время как герцогская армия вовсю вооружается хоть и среднего качества огнестрельным оружием, а на южных границах герцогства полным ходом идут испытания первого в истории паровоза, большинство пепельников с недоверием принимают железо и по какой-то одним богам ведомой причине отдают свое предпочтение бронзе. Нет, несомненно, часть населения, наблюдая за людьми, желает приобщиться к их культуре, познать их тайны и перенять
Виктор узнал все это из книг, что хранились у старейшины Арвенха. Несмотря на интерес к этому миру, он и не надеялся, что когда-нибудь попадет в Лавеосское ханство. Более того, он отчаянно этого не желал и молил небеса о том, чтобы они его туда не забросили. По рассказам жителей Арвенха и Даши, мало кто из попавших туда без письменного разрешения самого хана возвращался обратно. Лишь получившие документ, разрешающий вести торговлю, или подтвердившие свой статус дипломата могли не опасаться за свою жизнь, ступив на горячие пески Лавеосса.
К великому сожалению, торговать Виктору в ханстве никто позволения не давал, а с дипломатией у него всегда было неважно. Иномирец считал, что не сейчас, так завтра их уничтожит какой-нибудь патруль из пепельников-пограничников, но он даже не догадывался, что самыми страшными врагами в пустыне окажутся жара и жажда. Если бы в этом мире у Виктора был термометр с Земли, то днем он показывал бы градусов пятьдесят, если не больше, а ночью опускался почти до нуля. Никаких укрытий от дьявольского зноя здесь не было, равно как и от ночного холода, так что с перепадами температуры приходилось справляться собственными силами.
Если бы не ранения, полученные во время последней схватки с ведьмаками, жить было бы куда легче. Виктор как в кошмарном сне вспоминал ту ночь, выхватывал из памяти отдельные лица противников и злился, разглядывая их абсолютно бесстрастные глаза. Ему по большому счету было плевать на кошмарный шрам, проходящий по кривой диагонали через все лицо, буквально разорвавший одну бровь, переносицу, верхнюю губу и подбородок, при этом лишь чудом оцарапав шею. Он не обращал внимания на дважды проколотое бедро, из-за которого ходить и концентрироваться становилось мучительно сложно. У него не было никаких сожалений по поводу сломанных пальцев на левой ноге. Все это было не столь важно на фоне того, что случилось тогда.
Глориан, новый командир ведьмаков, хладнокровно и без сожалений отнял жизнь у последнего представителя деревни Арвенх – еще юного и забавного парня Мильха. Тот погиб, пытаясь отбежать от поля боя, но вездесущий взгляд Глориана заметил покидающую схватку фигуру. Один рывок, короткий взмах меча… и голова мальчика с тихим свистом отлетела в сторону, как футбольный мяч, и приземлилась в догорающий остов дома старейшины.
Даша отделалась в основном лишь небольшими ссадинами, легкими порезами и жутчайшими переживаниями. Но для нее телесные повреждения не были помехой: взывая к природной силе рун, она постепенно затягивала свои раны и периодически делала то же самое с Виктором, но общая усталость, чертовски сильный голод и неумолимая жажда почти полностью лишили обоих иномирцев возможности
Кроме полученных повреждений и потери всех жителей Арвенха случилась еще одна беда: во время боя Виктор лишился своего меча Пакемберга и сумки, в которой хранилась та самая Книга, найденная в родовом склепе Чариззов много месяцев назад. Даша и Виктор потеряли все, абсолютно все, что у них было в этом мире: дом, друзей, козыри для борьбы с врагами. Ко всему прочему они и сами находились на предсмертном издыхании, и последние вздохи оказывались далеко не такими приятными, как хотелось бы; создавалось ощущение, что основной составляющей здешнего воздуха был раскаленный мелкий острый песок.
Спустя одиннадцать дней после побега в Лавеосское ханство иномирцы так и не увидели ни единого города, деревни или хотя бы истлевшей хибары. Зато они сполна насытились кактусами, иссохшими кустами, постоянно меняющими свою структуру барханами и изредка попадавшимися скелетами странных огромных животных.
Кактусы оказались ядовитыми. Вкусив это растение, Виктор потом целую ночь не мог уснуть из-за непрекращающейся рвоты. А рвота, как потеря жидкости, для организма в данной ситуации была более чем губительна. Даша же, наблюдая за страданиями товарища, взяла на себя обязанности по поиску провианта и воды, но, как оказалось позже, еду и хоть какую-нибудь жидкость найти здесь абсолютно нереально. И если иногда получалось поймать какого-нибудь небольшого скорпиона или незадачливо прилегшую поспать в тени камня змейку, то с водой дела обстояли в тысячу раз хуже: ее здесь словно и вовсе не было. Или иномирцам страшно не везло, и реки с оазисами разом решили спрятаться от незаконных иммигрантов за высокими песчаными горами.
Пока Виктор спал, укрыв голову от солнца собственной окровавленной и рваной рубахой, Даша сидела рядом и по памяти пыталась воспроизвести некоторые полученные из Книги знания. Она страстно желала достичь в данный момент такого единения с природой, чтобы та указала им путь к спасительному оазису или хотя бы к грязной луже. В отсутствие сил у девушки это ни капли не получалось. Более того, она не смогла выполнить даже простейшего трюка – стремительного выращивания травинки, что раньше у нее получалось едва ли не в промышленных масштабах.
После очередной неудачной попытки Даша со злостью сжала зубы так, что заболела голова. Стоял полдень, и была велика вероятность, что до вечера путники не доживут. Если не случится чуда – настанет конец.
И чудо произошло. Сперва девушке показалось, что это мираж. В последнее время она часто видела то, чего желала, но каждый раз это оказывалось обманом собственного разума. Однако теперь, Даша была в этом на сто процентов уверена, на горизонте появилось что-то реальное, из плоти и крови. Что-то столь жизненно необходимое в данный момент, но в то же время таящее в себе смертельную опасность.
Горячий воздух искажал очертания приближающейся фигуры, но вскоре Даша уже смогла разглядеть незнакомца. Он шел по песку словно по каменной мостовой – статно, следя за осанкой и с высоко поднятой головой. На нем была длинная, достающая до колен белая рубаха, опоясанная красным ремнем, темные просторные шаровары, остроносые кожаные сапоги, просторная куфия на голове на манер арабских бедуинов и развевающийся черный плащ. Это был не пепельник, а человек, и постоять за себя он, видимо, умел, судя по двум кривым скимитарам на поясе: ведь сражаться с клинком в каждой руке может далеко не каждый воин.