Чужеземец
Шрифт:
— Погоди немного, — обратилась она ко мне. — Раз уж тебя провожает домой большой и сильный мужчина, я отдам вам сундучок с высушенными травами и кое-какими снадобьями. Я обещала мистрисс Фитцгиббонс, когда ездила в замок. Возможно, мистер Мактавиш будет столь любезен?
Джейми изъявил согласие, и она отправила слугу в свою рабочую комнату за сундучком, вручив ему огромный кованый железный ключ. Пока слуга ходил, она села у небольшого бюро в углу гостиной. К тому времени, как сундучок — приличных размеров деревянный ящик, окованный медными полосами — принесли в
— Держи, — сказала она. — Это счет за содержимое сундучка. Отдашь его Дугалу? Он занимается всякими платежами. Только не отдавай никому другому, а то я не получу своих денег несколько недель.
— Да, конечно.
Она горячо обняла меня и проводила нас за дверь, предостерегая от простуды.
Пока Джейми привязывал сундучок к седлу своего коня, я стояла под карнизом дома. Дождь припустил сильнее, и вода лилась сверху потоком.
Я посмотрела на широкую спину и мускулистые руки, которые безо всяких усилий подняли тяжелый ящик. Потом глянула на постамент, где подручный кожевника, несмотря на ободряющие возгласы вновь собравшейся толпы, по-прежнему сидел, накрепко пришпиленный к столбу.
Конечно, это вам не прелестная юная дева с волосами цвета лунного луча, однако поступок Джейми в зале правосудия Каллума подсказывал мне, что он не останется бесчувственным и к затруднительному положению парнишки.
— Гм… мистер Мактавиш, — нерешительно начала я. Нет ответа. Привлекательное лицо не изменило выражения, большой рот по-прежнему оставался безмятежным, синие глаза не отрывались от ремня, который он завязывал.
— Э-э-э… Джейми? — попыталась я еще раз, чуть погромче, и он тут же посмотрел на меня. Стало быть, никакой он не Мактавиш. Интересно, и кто же?
— Ага, — отозвался он.
— Ты… гм… довольно крупный мужчина, верно? — спросила я. Его губы искривились в слабой усмешке, и Джейми кивнул, явно не понимая, к чему я веду.
— Достаточно крупный, — согласился он.
Это меня приободрило, и я небрежно подошла поближе, чтобы собравшиеся на площади не услышали.
— И пальцы у тебя сильные? — продолжала я. Он сжал руку в кулак, улыбка сделалась шире.
— Ага, верно. Может, у тебя тут завалялось несколько каштанов, и ты хочешь, чтобы я их раздавил?
Я кинула быстрый взгляд на кучку зевак на площади.
— Скорее, нужно вытащить один из огня. — Я подняла глаза и наткнулась на вопросительный синий взгляд. — Можешь это сделать?
От постоял немного, все еще с улыбкой глядя на меня сверху вниз, потом пожал плечами.
— Ага, если там есть за что ухватиться. А ты можешь отвлечь толпу? Они вряд ли обрадуются вмешательству, тем более — я здесь чужак.
Мне не пришло в голову, что моя просьба может подвергнуть его опасности, и я растерялась. Но он, похоже, был готов рискнуть, несмотря на опасность.
— Ну, если мы вместе подойдем посмотреть, и я из-за этого зрелища чуть не лишусь чувств, как ты думаешь?…
— А, ты совсем не привыкла к виду крови и все такое? — Одна бровь
Меня действительно слегка затошнило, но зрелище оказалось не настолько пугающим, как я боялась. Ухо крепко прибили сверху, близко к краю, и не меньше двух дюймов гвоздя без шляпки торчало над пришпиленным ухом. Крови почти не было, и по лицу мальчика я поняла, что он, конечно, испуган и чувствует себя неуютно, но особой боли не испытывает. Мне стало казаться, что Гейли была права, утверждая, что это весьма мягкий приговор, учитывая общее состояние юриспруденции в Шотландии, только мое мнение о том, что это варварство, ничуть не изменилось.
Джейми небрежно приблизился к группе зевак и с упреком покачал головой, глядя на парнишку.
— Ну, парень, — поцокал он языком, — попал в переделку, а? — Он положил свою крупную, надежную руку на деревянный край позорного столба, делая вид, что рассматривает ухо. — Эх, парень, — пренебрежительно добавил он, — было бы из-за чего шум поднимать. Слегка дернул головой — и дело с концом. Эй, помочь тебе, что ли? — И протянул руку, словно собираясь схватить парнишку за волосы и рывком освободить ему голову. Мальчик вскрикнул.
Выполняя свою роль, я шагнула назад, стараясь посильнее наступить на ногу женщине, стоявшей у меня за спиной. Она ойкнула.
— Прошу прощения, — выдохнула я. — У меня… так кружится голова! Прошу вас… — Я отвернулась от столба, сделала еще два-три шага, артистично спотыкаясь и хватаясь за рукава стоявших рядом. Край постамента оказался в каких-нибудь шести дюймах от меня. Я крепко вцепилась в худенькую девушку, которую заранее для этого наметила, и рухнула головой вниз с постамента, увлекая ее за собой.
Мы покатились по мокрой траве, мелькая юбками и визжа. Отпустив ее блузку, я драматически раскинулась на земле, разметав руки. Дождь барабанил по моему обращенному к небу лицу.
Из меня действительно вышибло дух — девушка упала прямо на меня, и теперь я пыталась отдышаться, прислушиваясь к озабоченным голосам вокруг. Предположения, предложения и взволнованные восклицания хлынули на меня дождем, более сильным, чем капли с небес, но вот пара знакомых рук усадила меня, я открыла глаза и увидела пару серьезно обеспокоенных синих глаз. Слабое движение век сообщило, что миссия выполнена успешно; и в самом деле — подручный с прижатой к уху салфеткой улепетывал со всех ног, незамеченный толпой, которая увлеклась новым происшествием.
Жители деревни, совсем недавно жаждавшие крови мальчишки, отнеслись ко мне, как сама доброта. Меня ласково подняли и отнесли в дом Дунканов, где напоили бренди, чаем, согрели теплыми одеялами и окутали сочувствием. Отпустили меня только потому, что Джейми упорно настаивал на том, что нам пора, потом просто сгреб меня с кушетки и понес к двери, не обращая внимания на увещевания хозяев.
Снова усевшись перед Джейми на его коня — моего пони Джейми вел за повод — я попыталась поблагодарить его за помощь.