Чужие берега
Шрифт:
– Библиотека, как я уже говорил, весьма обширна, – сказал Ленар. Его голос тонул в этом царстве бумаги и пергамента. – Но, насколько я вас понимаю, вас интересуют только упоминания о шауре…
– Отнюдь, дорогой мэтр, – с шелковой улыбкой, отточенной приемами и церемониями в королевском дворце, возразил Сварог. – Меня интересуют и упоминания о Тропе. Да и вообще, любезный, покажите-ка нам библиотеку. В жизни не видел ничего подобного. Сколько книг!
Если б Ленар умел воспламенять взглядом, все княжество Гаэдаро уже пылало бы, как Хиросима.
– А и в самом деле, Ленар, – подала голос Клади. Она стояла у дальней стены и рассматривала
Видно было, что мэтр сдерживается лишь неимоверным усилием воли. Ну, попрыгай, петушок, попрыгай…
– Что ж, если вам это действительно интересно… идемте.
Не оборачиваясь, он вошел в соседний зал, запалил факелы на стенах. Факелы были расположены так, чтобы и малейшая искра не могла долететь до книг, и под каждым стояло ведро с песком. «А ведь скоро все это будет покоиться под толщей океанских вод, – некстати подумалось Сварогу (наверное, подземелье действовало на него угнетающе), – и библиотека, и мэтр, и Клади, и бородатый барон…»
– В этом зале и следующих двух собрана литература, относящаяся к Шестому циклу, – скучным голосом затюканного туристами экскурсовода сообщил он, на гостей не глядя. – История континента, образчики поэзии, драматургия, немного мемуаров и военное искусство. Шестой цикл был расцветом искусств и ремесел на Димерее…
А потом был третий зал, четвертый… И вскоре Сварог уже перестал ориентироваться в лабиринте библиотеки. Они уже давно вышли за пределы замка, а чертов мэтр все шел и рассказывал, шел и рассказывал. Библиотека казалась бесконечной. Ленар что-то говорил о книгах, по плотным рядам корешков скользили таинственные тени, каменные стены мгновенно поглощали любые звуки. Сварог слушал архивариуса, задавал какие-то вопросы – короче говоря, прикидывался насквозь заинтересованным. На книги ему было ровным счетом наплевать, но очень уж хотелось узнать, куда мэтр их ведет. А то, что ведет, было ясно как день, уж очень целеустремленно двигался хитрый библиотекарь…
Сварог сам не заметил, когда, в какой момент появилось ощущение тепла в нагрудном кармашке. Вначале подумал, что искра от факела попала-таки на камзол, но нет. Ощущение тепла не исчезало – наоборот, чем дальше они углублялись в подземелье, тем сильнее оно становилось, накатывало волнами. Сварог незаметно сунул два пальца в карман и нащупал гладкий и горячий предмет.
Рубин, отлетевший от посоха слепого мародера Бедера. Сварог уж и забыл о его существовании, а теперь он сам напомнил о себе. Ну? И что все это значит?..
Архивариус и Клади не обращали на него внимания, обсуждая какой-то мертвый язык, на котором были написаны несколько манускриптов:
– Я же говорила, мэтр, что наш Атар – вторичный материк. Изначальным – затонувшим во время самой первой катастрофы пять тысяч лет назад – был именно Граматар.
– Почему вы так решили, баронетта?
– Вы ведь сами признались, что на этом диалекте «атар» означает «чужой берег»…
– Верно, баронетта. Но вы забываете, что приставка «грам» с того же диалекта переводится как «другой», «второй», «следующий»…
Сварог тайком вынул камень. Рубин волнами испускал тусклый багровый свет, – достаточно, впрочем, яркий, чтобы привлечь внимание. Поэтому он быстро сунул его обратно. Показалось даже, что рубин зловеще тикает. Чертовщина какая-то…
Предположение, что это
Они шли и шли, жжение усиливалось – а потом стало убывать. Сделав вид, что он чем-то заинтересован, Сварог вернулся в предыдущий зал. Жжение тут же возросло. Дальше, налево. Нет, не сюда. Направо. Да, где-то здесь, в зале, куда они не заглядывали. Камень горячий, как уголек. Он сунул голову в темноту и сразу увидел это.
Не подземный клад, не притаившуюся во мраке нежить. Не мину, не атомный реактор. В темноте зала горел крохотный рубиновый огонек, словно кончик сигареты. И он то разгорался, то угасал – в такт с пульсацией камня. Сварог бесшумно приблизился.
Это светился корешок книги – одной из тысяч, плечом к плечу стоящих на стеллажах. Черный кожаный переплет, книга как книга, карманного формата, довольно толстая, – ничего, короче, особенного… если не считать того, что между ней и рубином существует некая магическая связь. Хотя нет, не магическая: Сварог не почувствовал никакого проявления волшебства.
– Граф, вы где? – донесся из глубин хранилища глухой голос Клади. – Куда вы подевались?
Как только он коснулся корешка, свечение погасло, и камень вновь стал холодной стекляшкой. Мистика, право слово… Решение созрело мгновенно, будто кто-то толкнул его под руку.
…Сварог быстро вернулся к спутникам, улыбаясь простецки и восторженно.
– Прошу прощения, сам не заметил, как увлекся. Потрясающе! Вы правы, уважаемый мэтр, тут можно бродить годами… И как вы только ориентируетесь?
– Терпение, упорство, страсть и время, – сухо ответил мэтр.
– Ну, это да, это конечно…
Архивариус смотрел на него, подозрительно прищурившись.
– Ну что? – бодро продолжал Сварог. – Не пора ли выбираться на свежий воздух?
– Устали? – участливо спросил Ленар. – А ведь мы еще десятой части не осмотрели… А не желаете ли, граф, немного передохнуть? Посидим, поговорим о судьбах литературы…
– О судьбах литературы? С превеликим нашим удовольствием.
Очень происходящее напоминало какие-нибудь мирные переговоры меж двумя недружными державами – когда высокие договаривающиеся стороны уверяют друг друга в совершеннейшем почтении, уважении и дружбе навек, а сами в карманах вертят фиги и держат несколько килограммов камней за пазухой…
– Тогда прошу за мной, – сказал мэтр. – А чтобы наша очаровательная спутница не скучала… Один момент…
Он отыскал на одной из полок огромный том, заботливо сдул с него пыль и с гордостью, будто являлся сам автором, вручил Клади. Энциклопедия охотничьего вооружения Крона, начало нынешнего цикла, объяснил Ленар. Мол, ему с графом Гэйром нужно переговорить кое о каких чисто мужских материях, госпоже баронетте абсолютно не интересных… Вот в качестве компенсации за скуку он и предлагает пока ознакомиться с этим уникальным трудом. На всем Атаре сохранилось только четыре экземпляра. Госпоже баронетте не может не понравиться. На это госпожа баронетта выразила сомнение, что в начале цикла об охоте знали что-то такое, чего не знают сейчас, но если уж мужчинам настолько наскучило ее общество, что ж, она, пожалуй, так и быть, позволит им уединиться ненадолго.