Чужими руками
Шрифт:
Глаза шерпа скользили, не задерживаясь, по пыльным фасадам домов, по ярким иероглифам вывесок на разнокалиберных лавках и мастерских. Он искал глазами будку тахионной связи, стилизованную под таксофон шестидесятых годов двадцатого века. И вскоре нашел.
Аппарат оказался разбит, а стены будки сплошь исписаны революционными лозунгами. Наверняка постарались здешние хунвейбины и дзяофани. Зато следующая будка, до которой пришлось пройти два квартала, была в целости и сохранности. Напротив нее располагался полицейский участок с зевающим у дверей робокопом в мундире, похожем на маскарадный костюм.
Гальперин вошел в будку, сунул
– Задание выполнено, – доложил шерп. – Все вышло как нельзя лучше. Вы – гений.
– Странник спляшет качучу, – произнес старикан загадочную фразу.
Гальперин вдруг схватился за горло, захрипел, ударился головой об угол таксофона и по стенке будки сполз на пол. Это была кодовая фраза, которая выключила у шерпа мозг и остановила дыхание.
Собеседник внимательно посмотрел на скорчившегося внизу Гальперина, удовлетворенно хмыкнул и втянулся обратно в ящик. Аппарат пикнул и отключился.
Полицейский, стоящий у дверей участка, видел, как падает человек в будке, и устремился к нему на помощь. Когда он распахнул дверь будки, бывший погонщик киберстада был мертв.
ГЛАВА 6
ГРИБНАЯ ДИЕТА
«Где-то мы едим грибы, а где-то они – нас. Таковы законы диалектики. Великий Мицелий торжествует на десятках планет, порабощая или изничтожая все живое. На всех прочих мы тушим в сметане боровики и кушаем водочку с солеными рыжиками. И нам хорошо. И нет дела до всяких там далеких планет, где сыроежки съели людей. Такова жизнь. Таковы законы человеческой психологии. Как часть законов природы.
Я – профессиональный охотник за редкими грибами и много чего повидал на своем веку. И много чего поедал, в том числе Галлюциногены самого причудливого действия. Но даже я не могу представить себя на месте разумного гриба – апта, цель жизни которого – нести споры Великого Мицелия. Слишком велика разница… Вряд ли стоит считать апта разумным, если действует он как сложная, хорошо отлаженная, но все же машина. Нет, не машина… Хитрая бестия. Что-то я запутался совсем, а жареные маслята знай себе стынут. Словом, хитрый и хорошо вооруженный природой-мамой гриб.
Порой апт оказывался мне достойным противником, и до последнего мгновения решающей схватки не было ясно, кто – кого. Но до сих пор, как видите, за столом сижу я, а грибы лежат передо мной на столе – измельченные и приготовленные по всем правилам высокой кулинарии. Значит, в конечном счете, я всякий раз оказываюсь сильнее. Значит, и человечество может быть спокойно: наше дело правое, победа будет за нами…»
Платон Рассольников успел полюбить грибные блюда. Жить среди сосновых боров и ледниковых озер, в краю, где в несметных количествах родятся белые и маслята, и остаться в стороне от процесса – нет, для подлинного исследователя это немыслимо. Тысячелетняя история и культура поедания грибов – с ними нельзя не считаться. Любитель древностей – полюби и жаркое из шампиньонов…
Сегодня на обед был суп из зимних опят –
Рассольников вымыл руки под ионной струей из допотопного водопроводного крана, прошел в столовую, уселся за колченогий дачный стол, покрытый настоящей клетчатой клеенкой, подвинул к себе эмалированную кастрюлю с розочками на боку и поднял крышку, чтобы насладиться изысканным ароматом супа. И выронил ее в ужасе, отшатнулся, повалив плетеный стул. Из старинной кастрюли лезли ядовито-зеленые щупальца, увенчанные белесыми шляпками. Вырвавшийся в столовую смрад был ужасен.
Платон отчаялся пообедать, сжевал бутерброд с консервированной ветчиной, запив его двумя стаканами текилы, и с горя решил немного подремать. Заткнув пасть извиняющемуся, сбитому с толку Колобку, он отправился в спальню. Хотел взбить подушку, но едва коснулся ее, в глаза пыхнуло едкое облако. Комп тотчас радостно доложил, что это не яд, а всего лишь грибные споры.
Прочихавшись и утерев слезящиеся глаза, Рассольников принял мудрое решение. Он сощурился и, осторожно ухватив подушку за уголок, отнес ее в утилизатор. Вместо подушки сойдет и свернутый банный халат.
Платон вернулся к тахте, откинул одеяло, чтобы лечь, простыня вздулась разом в десятке мест. Из матраса с бешеной скоростью полезли грибы. Они были похожи на увенчанные шляпками голубые макароны.
– Коло-бо-ок!!! – заорал Рассольников благим матом. – Полундра! Полная дезин… – подавился длинным словом, – …фекция!
Комп принял команду к исполнению. С потолка хлынули струи шипящего белого раствора, они хлестали по тахте, шкафам, табуреткам, по драгоценному масисскому ковру, по картинам, картам и фотографиям, защищенным тончайшим слоем стеклолита. И только вокруг археолога чудесным образом оставался кокон сухого пространства. В глазах и носу защипало от едких паров.
– Меня тоже! – приказал Платон.
– Надень маску, начальник, – буркнул Колобок, – иначе отравишься.
Археолог подчинился. Через минуту он до нитки промок, кожу неприятно пощипывало. Когда струи иссякли, внутренность его домика превратилась в настоящее болото. В спальне воняло химией, хотя кондиционер усердно очищал воздух.
– Приведи дом в порядок, – распорядился Рассольников, сорвав с лица маску. – Сколько тебе нужно времени?
– Два часа.
Из ниш в стенах выползали маленькие домашние роботы – уборщики, сканнеры и ремонтники. Они были похожи на жуков с черными головами и бронзовыми надкрыльями: деловито гудели и шевелили усиками антенн.
Платон ненадолго отвлекся – переговорил по видеофону с новой своей знакомой по имени Соня. Это была соломенная блондинка с ультрамодным бюстом и точеными ножками. Грудь ее, выполненная по эскизам знаменитого биодизайнера Снурявичуса, оказалась слишком хороша и привлекала внимание большинства мужчин. Соню это вскоре начало утомлять. Теперь она старалась пореже выходить в люди и решать все свои проблемы по видеофону. Ну, почти все…
Не без труда договорившись о встрече, Платон довольно мурлыкнул. Чтобы умилостивить девушку, пришлось пообещать ей маленький презент: золоченую фигурку псевдоскарабея из гробницы Урурха-Роа.