Чужое Солнце

Горюнов Юрий

Никто не скрывал своего удивления от услышанного.

– Ты ли это говоришь, ПИ? – спросил Саша.

– Я, хотя для вас это удивление, а многие и не поняли бы меня, услышав.

– А не боишься, что все вернется и нарушит сложившийся порядок, – спросил Сашка, теперь он вел диалог с ПИ, – хотя ответ я знаю.

– И какой он?

– Ты устал, и ты понимаешь, что вы начинаете идти по кругу, вернее по спирали в техническом развитии, а по духовному просто уперлись в стену. Без внутреннего развития трудно развиваться и технически. Твои преемники, которых ты наверняка готовишь давно,

будут идти той же дорогой, что уже проложена. Ты давно повелеваешь Интеллектом, и видимо понял, что пора менять образ жизни, но кто будет это делать? Ты не сможешь заложить в мозг то, что не получено с детства – свободу думать.

Сашка замолчал, ожидая ответа на свое предположение. Но вместо этого в стене открылась невидимая ими дверь, и в комнату въехал на кресле мужчина, очень почтенного возраста, с иссиня белыми волосами. Он остановил кресло по другую сторону стола, напротив них. В этот день все кресла стояли по одну сторону стола, как на веранде, но никто не придал этому факту значения. Теперь все стало ясно – для кого предназначалась другая сторона стола.

Он свел пальцы рук и, положив их на стол, улыбнулся:

– Ну, вот мы и встретились, – голос его был теплым и мелодичным, а глаза светло-синие, глубоко посаженные, смотрели с затаенной грустью и болью, – я уже поговорил с большим мозгом. Он также думает, как и я. Да, у меня есть условие. Александр, во время нашей с ним встречи, верно, заметил, что я заключил себя между миром живых и тенью своей смерти. Я много думал. Я не устал управлять, но мне хочется побыть простым человеком, и думать о чем я сам захочу, глядя на природу и не из этих окон.

Он убрал руки со стола, положил их на подлокотники кресла, оно развернулось и плавно направилось к окну. Остановившись, он, молча, смотрел на раскинувшийся перед ним горный пейзаж. Никто не нарушал его молчания. Так прошло несколько минут, затем он вернулся к столу. ПИ переводил свой пронизывающий взгляд с одного на другого, словно пытаясь прочесть их мысли.

И у всех снова возникло ощущение, что он, как и Селиван, прощупывает их мысли.

Глаза его стали темно-серыми. Затем он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, чтобы в тишине и темноте окончательно решить, надо ли озвучивать свое условие. Открыв глаза и глядя поверх голов своих посетителей, он произнес:

– Один из вас должен остаться здесь. Навсегда.

После произнесенного, он вновь осмотрел сидящих напротив, пытаясь понять их реакцию, но увидел не удивленные лица, а несколько спокойных взглядов.

– Что-то подобное крутилось у меня в голове, – сказал Саша.

– Ты смышленый, – улыбнулся ПИ, – но я даю вам право самим решить, кто это будет. Волевое решение с моей стороны – глупость. Ничего хорошего не получится, а вот кто останется, он это сделает ради своих товарищей и добровольно. Это не жертва, это помощь друзьям. Принудительно этого сделать нельзя.

– Сложный выбор.

– Неужели вы считаете, что у вас есть выбор? Я даже не рассматриваю случай, что вы останетесь все. Это глупо. Мне не нужны все. В этом случае вы вернетесь к своим делам, но свободы уже не будет. Этого не нужно ни мне, ни вам. Это не нужно никому. Трата времени. Поэтому я сказал, что останется один.

Он и будет мне нужен.

– Зачем?

– Чтобы стать Повелителем Интеллекта.

Никто не мог даже предполагать подобного. Это было выше их понимания.

– А куда уйдешь ты? – спросил Андрей первое, что в тот момент пришло ему в голову.

– Поищу забвения в другом месте. Уйду к эллинам. Вы о них знаете. Буду доживать свои дни, наслаждаясь окружающим миром. Я не хочу думать, я хочу созерцать.

– Примут?

– Примут, – кивнул головой ПИ, – я с ними поддерживаю отношения. Не забывайте кто я.

– Но ты, же ничего не узнаешь, если уйдешь, что будет после?

– А зачем мне это знать! Мне это не интересно. Я свою роль сыграл. Говоря вашим языком – я хочу сделать вызов судьбе, – и сделав паузу, – трудный выбор, но необходимый. Решайте до завтра. Сам процесс не быстрый. После вашего решения я озвучу еще мнение. То, что вы примите мое условие, я не сомневаюсь. Вам необходимо продолжить жить так, как вы привыкли. Вам надо передать то, что увидели.

– Да. Но ты так и не сказал, откуда ты знаешь, что мы с Земли?

– Принимайте решение, – оставил он вопрос без ответа. – Предлагаю разойтись. В вашем распоряжении тот зал, веранда, спортивный зал. Можете прогуляться к реке, вам покажут, как к ней выйти. Мне пора.

Он развернул кресло и скрылся за сомкнувшимися дверьми.

– Вот теперь все ясно, – сказал Андрей.

– Вот теперь ничего не ясно, – парировал Семен, – но нам тоже пора.

5

Они собрались на террасе.

– Ну что, парни, финал еще не наступил, но мы вышли на финишную прямую, – сказал Семен, когда они разместились в креслах. Солнечные лучи не проникали к ним, но ярко освещали верхушки гор, речку, торопливо бурлящую внизу. Это умиротворение вносило свою лепту в их настроение, которое только казалось спокойным, но, безусловно, напряжение было. На фразу Семена, ни Саша, ни Андрей сразу не отреагировали, лишь молча, смотрели на красоту дикой природы.

– А пойдемте к реке, – предложил Саша.

– Думаешь, нас здесь подслушивают? – поинтересовался Андрей.

– Не вижу смысла. Результат ему станет известен. Просто захотелось размять ноги, посидеть на берегу, когда вот так сидели… и когда вот так, еще посидим, – с грустью закончил он.

– Пошли, – согласился Андрей. – Семен?

– Я, за.

Они поднялись, Семен подошел к переговорному устройству, висящему на стене и, нажав кнопку сказал: – Проводите нас к речке.

Затем они пересекли зал, и вышли в коридор, где их ждал сопровождающий.

– Как тебя зовут? Имя у тебя есть? – обратился к нему Андрей.

– Виль.

– Ну, что? Провожай нас, Виль.

Они спускались на лифте достаточно долго, двигался он медленно и бесшумно. Когда лифт остановился, то окрылись двери с другой стороны, и они вышли на каменную площадку, оказавшись сразу вне здания. Впереди простиралось ущелье. В скале были вырублены двери, так что лифт сразу выпускал на природу. Ввысь уходила отвесная скала, и только задрав голову можно было определить, что там, в вышине, стекла, в которых отражался свет.