Циция
Шрифт:
– Нет, дядя, ты мне этого не говори! Лучше мне собственными руками похоронить свою дочь, чем за батрака ее замуж отдать!
Вдруг дверь скрипнула, и край платья мелькнул в просвете.
4
Циция стояла за дверью и слышала каждое слово. Сердце ее сильно билось. Она с трепетом ждала конца разговора, ее бросало то в жар, то в озноб. Последние слова отца сразили ее, она едва удержалась на ногах. Слезы ручьем хлынули из глаз.
Циция и Бежия давно полюбили друг друга, и хотя между ними не
Когда весь разум, вся душа, все сердце, все существо девушки охвачено единственным желанием – быть вместе с любимым, когда всегда и везде стоит перед ней милый образ, тогда тот, кого любит, кого ласкает ее сердце, неизменно сопутствует ей, радуя ее и волнуя, и она каждый день с трепетом ждет минуты встречи, когда сможет сказать ему: «Я твоя!..» Боже, какое это должно быть счастье! И вдруг поперек пути встает какая-то враждебная сила – чужая воля, чужое право, от которых зависит все счастье жизни. Видеть, что сила эта вмешалась, грубо коснулась сокровенного чувства и… своими ушами услышать приговор… Боже, как должно быть трудно его выслушать! Циция испытала сама эту пытку, когда услышала слова отца: «Лучше собственными руками похороню дочь, чем отдам ее за своего батрака».
Циция упала на тахту. Она долго и горько плакала. И вдруг вскочила, исполненная гневной решимости.
– Хорошо, если так, посмотрим, за кого ты меня отдашь! – воскликнула она.
5
Незадолго до прихода Циции с обедом Бежию, посетил его товарищ-пастух.
– Мой отец, – говорил юноша, – ходил по твоему поручению к Коргоко и выведал у него окольными путями, не согласится ли он отдать за тебя Цицию.
– И что же? – почти беззвучно спросил побледневший Бежия.
– Отказался наотрез выдать дочь за батрака.
– Отказался, – прошептал Бежия, едва шевеля бескровными губами. – Как же теперь быть?
– Отец говорит, – пусть не падает духом, может, еще и уломаем его.
– Все напрасно. Ничего не поможет. Коргоко тверд, как кремень.
– Что ты, Бежия! Если отец откажет, мы похитим девушку. Сама-то она пойдет за тебя?
– Не знаю…
– Ты еще не говорил с девушкой?
– Нет…
– Вот тебе раз! О каком же сватовства тогда шла речь?
– Не знаю, ничего не знаю… Люблю ее, гибну, не могу жить без нее… и больше ничего не знаю.
– Опомнись, Бежия! – воскликнул юноша. – Вот придет она сегодня, принесет обед пастухам, ты поговори с ней, и если она согласится, все остальное легко уладить; ей-богу, сами все уладим!.. А теперь я пойду, – отару оставил без присмотра… Крепись, брат, мужчине не подобает падать духом.
Друзья решили, что и в самом деле все зависит от девушки, а отказ отца еще ничего не означает, и, успокоившись,
Вскоре пришла Циция и принесла обед.
Долго сидели Бежия и Циция друг против друга, бессознательными движениями поднося ко рту деревянные ложки с парным молоком. Перед ними на кожаном мешке были разложены ломти желтой, как янтарь, кукурузной лепешки. Они полдничали, но, увы, не чувствовали вкуса еды. Сердца их, переполненные любовью, сладко трепетали, они тянулись друг к другу, охваченные одним неодолимым порывом, а руки и губы их двигались непроизвольно. Страх, мука неизвестности, робость держали их в плену, заставляли молчать…
– Девушка! – вдруг решившись, воскликнул юноша. – Правда, что твой отец не согласен? – и он низко опустил голову.
Циция поставила миску на землю и принялась перебирать пальцами фартук, как бы стараясь этим укротить биение своего сердца.
– Скажи мне правду, милая!
– Да, правда, он не согласен! – чуть слышно прошептала Циция.
Холодный пот выступил на лбу у Бежии.
– Как же теперь быть, куда мне деваться? – воскликнул! он в отчаянии.
– Увези, меня, – тихо сказала Циция.
От неожиданности, от счастья у Бежии на мгновение остановилось сердце. Он и сам думал об этом, но не был уверен, что она согласится, что она его любит. Он поднял нанее глаза, полные счастья и беспредельной любви.
– Что ты сказала?
– Увези меня тайком, – раздельно и решительно произнесла Циция.
– Ты меня любишь? Да, любишь? – Он обхватил руками ее стан и привлек к себе.
Девушка не отстранила его.
– Скажи, скажи мне! – молил Бежия, все ближе притягивая ее к себе.
Циция подняла голову и молча взглянула на него.
– Жизнь, вся моя жизнь! – воскликнул Бежия, порывисто прижимая ее к своей груди.
Девушка покорно приникла к нему. Одно чувство, одно желание принадлежать друг другу навсегда, одно всемогущее чувство любви овладело ими безраздельно.
День кончился, спустились сумерки, потом взошла луна и залила мир своим мягким светом, нежно проникающим в человеческие сердца.
Влюбленные забыли обо всем на свете. Циция опаздывала домой. Ее отсутствие могли заметить не одни только родные. Об этом могли заговорить соседи, и тень позора легла бы не только на ее голову, но и на весь ее род. Но какое до этого дело сердцу, пылающему любовью, когда счастье всецело владеет им?
6
Весь вечер Коргоко поминутно подходил к порогу и глядел оттуда на гору, из-за края которой должна была появиться Циция.
– Где могла запропаститься эта безрассудная девочка? – сердито восклицал он и возвращался в дом.
Снова подошел он к двери, напряженно всмотрелся в сгустившуюся темноту. Тысячи тревожных мыслей роились в воображении отца. Сперва он подумал было позвать на помощь соседей, снарядить поиски дочери, но удержался. Тоска защемила сердце. Он вернулся в комнату, взял ружье, зарядил его, подвесил к поясу пороховницу, тихонько вышел за дверь, запер ее на засов и направился вверх в гору.