ЦИФМИН
Шрифт:
«Уважаемый консультант Ф. А. Скрябин,
Причина Вашего опоздания, указанная Вами в объяснительной записке по форме № 58, – О, точно, 58-ю форму я заполнял, – …была признана неуважительной. Вам засчитывается опоздание на 17 минут и выносится письменное предупреждение. В случае повторного нарушения графика работы в течение месяца к Вам будут применены санкции в виде сокращения Вашей квартальной премии на 25 %.
Просьба
– Министр… – повторил Кокорев.
Федор посмотрел на коллег. Все молчали и, казалось, пребывали в шоковом состоянии.
– Бред какой-то… – наконец сказал Петр.
– Слушайте, ну если, блин, травма головы не уважительная причина, то я даже не знаю, что тогда уважительная. Смерть? – зло усмехнулся Федор. – Я же упал, я не знал про отпечатки! А если у меня сотрясение?!
Вдруг из динамика аварийного оповещения раздался голос «Управленца»:
– Консультант Ф. А. Скрябин, ваша просьба была аргументированно отклонена. Убедительная просьба вернуться к работе. Если вы не согласны с вынесенным решением, заполните форму апелляции № 105.
Все, кто в кабинете стоял, сели. Даже Кокорев уронил свой грузный зад на стол Петровой, так что тот затрещал. Сотрудники молча переглядывались, боясь проронить хоть слово. Федор закрыл окно с сообщением от «Управленца».
– Я к врачу! – громко сказал он и вышел из комнаты так быстро, как только мог.
Боль становилась все сильнее, его мутило. Тем не менее он старался идти прямо, не шатаясь. Ему казалось, что «Управленец» следит за каждым его шагом: «Понатыкали камер на каждом углу…» Хорошо, что медпункт был на том же этаже, по крайней мере, обошлось без поездки в лифте. Федор подошел к двери с наклеенным красным крестом и постучал. Никто не ответил. Федор осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Врач сидел за столом и что-то печатал.
– Почему без записи? – грубо спросил он, не поднимая взгляда от экрана.
– Записи? Так всегда же просто так все приходили.
– Это раньше приходили кто как хотел, а теперь нет. Поменялось все, вы разве не в курсе? На собрании во дворе не были неделю назад?
– Был, почему же…
– И какие у вас после этого вопросы? – Врач наконец посмотрел на Федора поверх очков. – Заполните форму № 144 и запишитесь на определенное время, тогда я вас приму.
– А почему нельзя сейчас? Вы же вроде не заняты.
– Молодой человек! Я что, неясно выразился? Когда форму заполните, тогда и приходите! Здесь вам не ресторан-бар, захотел – пришел, захотел – ушел!
– Ладно-ладно, я понял.
Федор закрыл дверь и побрел по коридору обратно в офис. Хомякова за время его отсутствия все-таки отыскала таблетки у себя в сумке. Когда он вошел, она с сияющим видом протянула ему упаковку цитрамона. Федор выпил сразу две таблетки и сел за компьютер, чтобы записаться на прием к врачу: «Боже, какой там номер формы? Сорок четыре? Нет, это не та… Наверное, сто сорок четыре или двести сорок четыре. Черт, сколько же их!»
Наконец
– Какого черта! Там же никого нет!
Петр перегнулся через стол и приложил палец к губам:
– Тс-с-с-с! Ты чего орешь?
– Да чертов врач теперь не хочет принимать просто так, боится всего на свете. А ближайшая запись – только на три. И это при том, что этот хмырь сидит там сейчас чаи гоняет!
– Да не парься ты так! Часом раньше, часом позже, какая разница? Пойдем лучше пообедаем – уже почти полпервого.
– Ладно, хрен с ним, пошли.
Федор ткнул пальцем в вариант «15:00». На смартфон тут же пришло уведомление о записи.
В министерской столовой царил дух кулинарной преемственности. Старожилы утверждали, что меню в ней не менялось с советских времен. Тошнотворные запахи, которые там стояли, вызывали у Федора воспоминания о детском саде. Из его отдела нормально воспринимал местную еду только неприхотливый Павел Александрович. Остальные с удовольствием бы ходили есть в другое место, но карточки на обед были действительны только тут.
Федор и Петр встали в очередь на раздачу. Они пришли довольно рано, и еда досталась им достаточно быстро. Петр выбрал хека в кляре с рисом, прозрачный бульон с сиротливым пузырьком жира на поверхности (в меню он значился как «щи») и пожухлый салат «летний». Из-за головной боли есть Федору особо не хотелось, поэтому он просто взял котлеты с жидким бледно-желтым пюре и налил себе из термоса чай в одноразовый стакан. Они сели за столик в дальнем конце зала.
– Боже, какое дерьмо! – Петр вяло ковырял засохшую рыбу вилкой. – Ну неужели за пятьдесят лет нельзя было придумать что-нибудь, что было бы хотя бы относительно съедобным?
– Да уж… – Федор отложил вилку и нож. От запаха котлет есть ему расхотелось окончательно. – Слушай, а чего Кокорев так бесится из-за этого сраного дайджеста? Стоит опоздать на пару минут, как он тут же расчехляет говномет.
Петр ухмыльнулся:
– Вот, Федя, я все же тебе иногда поражаюсь. Ты уже пять лет в Министерстве работаешь и до сих пор не догадался, в чем дело?
– Ну, я же не все время работал во внешних связях… до оптимизации я в другом отделе был.
– Все очень просто. Дайджест – единственное, что может контролировать наш доблестный командир Пустохвалов. А Кокорев просто перед ним выслуживается.
Петр изобразил собачку, танцующую на задних лапах. Федор засмеялся, от этого голова заболела еще сильнее.
– Кого показываем, мальчики? Или у вас тут ролевые игры?
Неожиданно к их столику подошли Надя и Лера с подносами. Довольная произведенным эффектом, Петрова ухмылялась. Не дожидаясь приглашения, она подсела к ним. Лера тоже села за стол и улыбнулась Федору.
– Тебя, конечно, Наденька, кого же еще я могу изображать. – Петр скорчил улыбающуюся гримасу.
– Я тоже тебя люблю, Неделин.