Цифромагия. Исполнитель
Шрифт:
Воевать с оставшимся костяным шаром оказалось гораздо легче, хотя тоже заняло немало времени. Запасы таяли, и, спасаясь от очередного залпа, граф Мэттеус с тревогой смотрел в сторону барбакана, где ждала своего выхода на поле боя здоровенная туша с кучей зубастых пастей и щупалец.
«А после нее еще тет-а-тет с арлекином», — Матвей нахмурился и тряхнул головой, избавляясь от посторонних мыслей. Нужно было кастовать очередное Ледяное копье.
Оно оказалось предпоследним. Следующее отправило шар к рассыпавшемуся родственнику. А Климов с хорошо ощутимым внутренним
Гигантский монстр заявил о себе весьма эффектно. Барбакан разлетелся сотнями осколков, и из каменного панциря высвободилась темно-красная туша с щупальцами. Она тяжело дышала, влажно хлюпая и разевая рты. Арлекин тем временем поднялся в воздух, потирая руки.
«В предвкушении, значит, да?..» — Матвей в очередной раз поразился осмысленности действий шестирукого монстра.
И тут его посетила очень неприятная мысль. Если допустить, что весь этот спектакль разыграли ради Климова, то неизвестные «драматурги от программирования» наверняка были знакомы с арсеналом главного, хоть и невольного действующего лица. А в таком случае вполне вероятно, что побежденные монстры и ожидающая своей очереди дура с щупальцами созданы для того, чтобы полностью истощить запасы Матвея, чтобы на бой с похитителем Алены он вышел, грубо говоря, в дырявых носках и семейниках…
Конечно, это лишь предположение. Но если так и есть, то сражение граф Мэттеус начал уже заведомо проигравшим.
«Ничего, — попытался он себя успокоить. — Хотя бы повеселился».
И то верно. Причем веселье еще не закончилось. И многоротая махина решила об этом напомнить. Из темно-красной утробы донесся рык. Пасти раскрылись, исторгая два десятка светящихся желтым сгустков.
Понимая, что если хотя бы один попадет в него, то последует бум — возможно, громкий и, несомненно, болезненный, — Матвей направил марлина влево.
Еще сражаясь с мертвецами и пауконогими, он поглядывал на гиганта с щупальцами и между делом продумывал, как с ним сражаться. Скорее всего самым уязвимым местом врага были пасти. И вот настало время проверить теорию.
Чудовище продолжало выплевывать сгустки. Риск был велик, но Климов чуть снизился и приказал Эрнесту облететь вокруг твари. Следить за тем, чтобы не столкнуться со светящейся пакостью и одновременно кастовать Шквал ледяных стрел — дело непростое, но Матвей справился.
«Посмотрим, что это даст», — подумал он, глядя, как черная туча расстреливает монстра сосульками.
Эффект был. Пара зубастых ртов превратилась в неподвижные кровавые дыры. При каждом попадании и взрыве противник вздрагивал и рычал. Вдобавок он принялся размахивать щупальцами.
«А вот это не очень хорошо», — Климов качнул головой, наблюдая за толстенными хлыстами темно-красной плоти, мотающимися туда-сюда. Они будут очень мешаться, когда он полетит готовить следующий Шквал.
Всего щупалец оказалось двенадцать, и чтобы летать над монстром более-менее спокойно, их число нужно хотя бы уполовинить.
Похоже, пришла пора использовать Режущий вихрь — диск из крутящегося с бешеной скоростью воздуха, способный рассекать не только плоть, но
Матвей чуть отдалился от монстра. Уходя то влево, то вправо, чтобы не столкнуться с очередным светящимся сгустком, стал наблюдать за щупальцами, чтобы изучить траекторию их движения. Ни один Режущий вихрь не должен быть использован впустую. Поэтому лучше потратить время, но действовать наверняка.
Старания увенчались успехом. Минут через пять Климов мог предсказать, как двигается пара ближайших конечностей. Пригнувшись к спинному плавнику марлина, он вытянул правую руку. Вскоре над ладонью возник диск из белого тумана, вращающийся обезумевшей юлой. Заклинание было готово.
«Так, сейчас немного вниз и влево… — Матвей не сводил глаз с одного из щупалец. — А теперь вперед… Пора!»
Он швырнул Режущий вихрь в цель. Заклинание не подвело.
Монстр отреагировал на потерю конечности весьма бурно. Заревел, затрясся. Пасти стали плеваться шарами заметно чаще. А Климов отлетел на десяток метров влево и нацелился на следующее щупальце, покороче, но гораздо толще. Однако не прошло и двух минут, как темно-красная громада распрощалась и с ним.
Вновь рев. И все больше светящихся сгустков. Один попал-таки в Матвея с Эрнестом, почти сразу после того, как третий Режущий вихрь достиг цели. ХП просело на семьдесят пять процентов. Маунту пришлось еще хуже, и Климов первым делом отхилил его.
Чем больше щупалец теряла громадина, тем активнее становилась. Взрывающиеся комья вылетали из пастей одно за другим. И когда Матвей, наконец, достиг цели — отсек половину конечностей, то понял, что легче стало ненамного. Но все же решил попытать счастья с еще одним Шквалом ледяных стрел.
Оформить над монстром черную тучу получилось далеко не сразу. Приходилось уворачиваться то от щупалец, то от желтых снарядов. Несколько раз Матвей бафал и отхиливал Эрнеста и чувствовал себя Цезарем, занятым множеством дел одновременно. И допусти он хоть одну ошибку — враг наверняка превратил бы его в Цезаря, но не в великого древнеримского полководца, а в другого, который салат… К счастью, ошибок удалось избежать, и тварь попала под ледяной душ, колючий и взрывающийся.
Заклинание заткнуло громадине еще четыре пасти. Климов решил продолжать в том же духе. Мелкими шажками, тратя ману, бафая Эрнеста, но он своего добьется…
С каждым новым Шквалом ледяных стрел дело шло быстрее и легче. Однако к концу сражения запасы маны у Матвея истощились на три четверти, и, готовя пару последних заклинаний, он с тревогой смотрел на арлекина. Тот висел в воздухе, и лишь по движениям головы можно было понять, что враг следит за Климовым.
«Потерпи еще немного, — мысленно обратился к нему Матвей. — Скоро и до тебя руки дойдут».
Наконец огромная тварь испустила громогласный стон, вздрогнула и замерла. Затем стала оседать, словно пена в стакане. Темно-красная плоть постепенно становилась черной. Матвей, памятуя о сросшихся уродливых головах на паучьих лапах, отлетел метров на сто и продолжил наблюдать.