Цифровые грезы
Шрифт:
Между тем Себастьян пристроил голову Че к телу Уэлч. Получилась довольно экстравагантная комбинация. Себастьян хмыкнул. Да, непочтительность все же должна иметь какие-то границы. Скальпелем Photoshop’a он удалил ореол нежеланных пикселей вокруг головы революционера и сравнял цвет по ее краю с цветом фона фотографии актрисы. Затем необходимо было подогнать по размеру мощную шею Че и тонкую изящную шейку Ракель. Хотя и было очевидно, что здесь слиты два разных человека, следовало создать иллюзию единства образа. Это оказалось несложно: каждая точка изображения на экране имела цифровую интерпретацию в программе. Объединить остроту глаза, интуицию и математические формулы — вот истинное искусство.
Пиксель повесил трубку.
— Эти засранцы в клинике переживают, будет ли кому оплатить счета, если мой старик… Что за фигней ты тут маешься?
— Да так, — Себастьян бросил на пол окурок «Мальборо», — вспоминаю детство золотое. Я делал свою газету — мне жутко нравилось
Здорово: щелчок ножницами — и голова Руммениге [3] на теле Марадоны. Конечно, следы ножниц были более чем очевидны — печальный фотомонтаж, о чем тут говорить.
3
Карл-Хайнц Руммениге (Karl Heinz Rummenige) — вице-президент мюнхенского футбольного клуба «Бавария».
Однако Пиксель его уже не слышал. Он в экстазе впился глазами в изображение на экране.
— Ну, ты попал, чемпион.
— То есть? Ты о чем?
— Вот чем мы заполним эту гребаную страницу — напечатаем фотку и устроим конкурс. Я поговорю с Джуниором и попрошу его профинансировать приз — сто-двести баксов первому, кто угадает, кому принадлежит тело. Что скажешь?
— Мое мнение учитывается?
— Нет.
— Тогда я, пожалуй, промолчу.
Все началось с головы Че и тела Ракель Уэлч.
Глава 2
Себастьян любил возвращаться домой пешком. Идти было недалеко — всего минут двадцать; но этого хватало, чтобы вставить абзац между суетой самых невероятных новостей — реальность просто из кожи вон лезла в попытках превзойти саму себя, так что порой было нелегко воспринимать ее всерьез — и мирком Никки в их квартире, где они поселились сразу после свадьбы. Прямо на глазах, пробиваясь среди гомона валютчиков-менял («Доллары, доллары, самый выгодный курс!») и торговцев с тачками, заваленными сляпанными в Парагвае фальшивыми джинсами «Calvin Klein», «геймбоями» [4] без коробок и сочными персиками из Каркахе, рос и расцветал новый город. Тротуары были относительно чисты, а мэр, в качестве исполнения своей программы «Встретим Новое Тысячелетие», активно занимался озеленением и окультуриванием (повсюду на газонах вдоль проспектов были высажены плакучие ивы и жакаранды, а на площадях в брызгах недавно установленных фонтанов висела радуга и порхали колибри).
4
Gameboy — электронные игровые приставки и принадлежности.
То там, то сям появлялись надписи, информирующие о строительстве пятнадцатиэтажных комплексов на участках, где до сих пор ютились колониальные церквушки и разрозненные старые домики; беспрерывно множились видеоклубы и интернет-кафе, а рестораны и флористы меняли названия с испанских на английские и португальские. В полуквартале от современного книжного магазина пожилая женщина до сих пор торговала ксерокопированными изданиями «Дома духов» [5] . На ободранной стене разместилась огромная черно-белая фотография президента Монтенегро и мэра — энергичные, деятельные, улыбающиеся, в обнимку — рядом с рекламой «Coca-Cola» и Даниэлой Пестовой, демонстрирующей грудь в кружевах от «Wonderbra». Маломерок в жизни, на фото Монтенегро таким не казался.
5
«Дом духов» (La casa de los espiritus) Исабель Альенде.
Небо было опутано проводами, сбивавшими с толку маленьких ласточек; преобразованные в электромагнитные волны голоса, пробегая под крохотными птичьими лапками, то и дело заставляли пташек встрепенуться и тревожно подскакивать. Небо было заполнено рекламой импортеров автомобилей, компьютеров и дисков — настоящая лихорадка импорта, мы живем в долг, скоро кому-нибудь придет в голову импортировать весь город: «We’ll be Fugitive River City» [6] .
При виде растущих, словно огромные грибы зданий, гипермаркетов и переполненных торговых центров «Nautica» и «Benetton», Себастьян каждый раз задумывался о теневой стороне дела, о тайной инфраструктуре, что поддерживала этот рост. Какие грязные и не очень деньги сюда вкладываются? Ка-кие здесь скрыты секретные махинации, страх и жестокость, какие удары в спину? Может, потому что ему приходилось работать с изображениями и декоративной поверхностью, Себастьян прекрасно знал, с какой легкостью можно замаскировать все что угодно их волнующей гармонией и гипнотичес-ким блеском. Так трясина, затягиваясь за утоплен-ником, стирает следы драмы, или термиты, съев древесину, уходят бесследно… Его восхищало невидимое могущество тех, что в глазах толпы были не более чем безобидными соседями,
6
Буквальный перевод названия города с испанского на английский — Rio Fugitivo — Река-Беглянка — Fugitive River City.
Подошел нищий и попросил милостыню. Себастьян — с «Мальборо» в руке, насвистывая песенку Фито Паэса в исполнении Мигеля Босе («El amor despues del amor» [7] — все FM-станции, словно сговорившись, крутили ее не переставая), — не глядя и не останавливаясь, подал ему несколько монет. Он прошагал мимо притаившегося за огромными растрепанными соснами особнячка дяди Юргена. Со времен своего детства Себастьян запомнил его в допотопных парашютистских очках-консервах с длинными ремнями застежки и с обнажающей десны улыбкой до ушей, когда он приезжал за своим племянником — другом Себастьяна — в колледж «Дон Боско» на стрекочущем мотоцикле с коляской. Себастьян нравился дяде Юргену, и тот всегда привозил ему сладости и катал на мотоцикле под исполненным ревности взглядом племянника. Интересно, что сталось теперь с дядей Юргеном? Все еще в Бразилии, куда, если верить слухам, он подался? Несмотря на то, что о нем говорили и какие нелице-приятные факты его биографии стали известны — газеты иногда пишут правду, — Себастьян всегда вспоминал о нем с добротой.
7
Любовь после любви (исп.)
Особнячок выглядел заброшенным. Наверняка на днях его снесут, чтобы освободить место для очередного здания с зеркальными стеклами.
По мере приближения к дому, мысли о газете возникали реже и реже. На протяжении первых кварталов все вокруг было «ТП» («Тьемпос Постмо», как он про себя сокращал). Себастьян начал там работать около года назад, причем по чистой случайности. Он как-то пришел с жалобой на плохое качество напечатавши в газете фотографии одного из своих приятелей, которую тот в рекламных целях пометил на страничке рубрики «Из жизни общества» вместе с заметкой о своем дне рождения. Секретарша — зубастая и присвистывающая на каждом слове, будто «с» самая важная буква алфавита — отправила его на второй этаж, в отдел дизайна. Он задумался, была ли она тоже членом семьи. В газете работало все семейство Торрико; на эту тему даже ходила шутка, что в редакции запрещены служебные романы вследствие возможного инцеста. Но нет, вряд ли. Наверняка она лапаска. В последние годы лапасцы просто наводнили Рио-Фухитиво. Впрочем, их не в чем обвинить: Ла-Пас принадлежал прошлому, он в агонии размахивал руками, утопая в смертельном удушающем потоке времени.
Оказавшись в комнате, помпезно именующейся «светлая комната» (впротивоположность «темной», где фотографы в алом полумраке проявляли заключенные в тюрьму времени игры светотени — таксидермисты над чучелами своих драгоценных летучих мышей или фанаты-энтомологи, трясущиеся над хрупкой коллекцией редких бабочек), Себастьян поразился огромному количеству бумаг, беспорядочно разбросанных среди шести новеньких сверкающих «макинтошей» — с некоторых компьютеров еще не успели снять пленку, а их коробки кучей громоздились в углу. Неужели ответственность за жуткий дизайн, являющийся отличительным знаком газеты, лежала на передовой технологии? Не может быть. Наверняка здесь причина не в технологии, а в неумении работников. Скорее всего, эти чайники не использовали предоставленные им компьютером возможности и на процент. Он подошел к толстячку, увлеченно режущемуся в 3-D Супер-Тетрис — тот, заметив, что его застукали, спешно нажал кнопку, удаляя игру с экрана. Себастьян изложил свою жалобу.
— Когда это было напечатано?
Себастьян ответил. Толстячок неохотно полез в архивы Мака. Появилась требуемая страница с фотографией приятеля Себастьяна в верхнем правом углу.
— Мы тут ни при чем, — покачал головой толстячок. — Нам предоставили некачественную фотографию. Снято плохо, глаза в тени.
— Прошу прощения, — возразил Себастьян, — если качество фотографии оставляет желать лучшего, то ваша обязанность ее подкорректировать.
Толстяк, словно озадаченный подобной дерзостью, окинул его задумчивым взглядом. Себастьян немного поиграл с мышкой и клавиатурой, подправляя фотографию то там, то сям, и незаметно убрал с глаз тени и слегка подсветил лицо.