Циклопы
Шрифт:
— Забудь, — мрачно оборвал Завьялов. — Без визы в штаты не прорваться.
Капустин прикусил язык. По всей видимости, он все никак не мог грамотно заценить местную визовую обстановку. Жюли покосилась на мужа весьма скептически и тихо тявкнула. В собачку занесло разумную особу с превосходной памятью.
— А если мы попробуем связаться с Зоиным папой? — несмело предложил стилист. — У Павла Максимовича такие связи, что…
— Забудь, — повторил Завьялов. — В штаты путь — закрыт. В России можно кого-нибудь найти?
— Жюли сказала — только су…
Не договорив,
— Кто это? — помертвело выговорил Кеша и немножечко присел.
Потапов не ответил. В генеральской голове стремительно забегали мысли.
И толи потому, что Лев Константинович уже привык внутренне общаться с «пришельцем» Завьяловым, толи Боря насобачился лихо считывать обрывки мыслей — понял Завянь достаточно. Константинович молниеносно прокачивал ситуацию:
«Ромка и Нонна узнали Зою или Борю — «сдали»… Если за воротами спецназ — отстреливаться глупо да и не к чему… Предположим, что с ОМОНОМ Зоин папка прибыл, девочка нас отстоит… Наверное… Так что лучше сразу открывать… Полезут сами — наваляют…»
Лев Константинович приказал вслух:
— Капустины, берите Зою, прячьтесь в кабинете! — и, резко встав с дивана, пошел в прихожую к домофону.
Камеры наблюдения над генеральскими воротами не было, увидеть, кто нагрянул в гости — невозможно. Лев Константинович нажал на кнопочку и хриплым, «заспанным» голосом проговорил:
— Кто там?
— Лев Константинович! — раздался из динамика глуховатый мужской баритон. — Откройте, пожалуйста, это Вершинин! Ваш участковый!
Перед мысленным взором Бориса возник образ высокого, добродушного мужика с бочкообразной грудью и странно короткими руками-ногами. Участкового уполномоченного капитана Олега Семеновича Потапов знал преотлично. Старый генеральский дом не попадал в охраняемый периметр поселка, где расселились нувориши, стоял, так сказать, немного на отшибе, на задворках. Случалось — дачные воришки навешали: пошаливали здесь. Общительный участковый регулярно проводил предупредительно осветительные беседы с населением, на чаи да сахары заглядывал. Мог и наливочки отведать, до поздней ночи задержаться с одиноко проживающим стариком.
«С Олегом могут зайти омоновцы…», — мрачно пробурчал Потапов и погнал мысли такой скороговоркой, что Завьялов успевал только фон прочитывать. Предположения мелькали в сумасшедшем вихре, Борис вычленял образы-видения: Зою и Капустиных перекидывают через забор на соседний, нежилой участок… прячут в подполе, в гараже, на чердаке…
«Все бесполезно!»
Генерал успел подумать и о том, что глупо изображать перед капитаном «женщину из душа», пищать, что не одет и голову только-только шампунем намылил… Все чепуха — давно знакомы! оба мужики! какие уж тут неловкости — открывай ворота, запускай приятеля!
Дальше медлить невозможно, решил Лев Константинович, если все равно попались — деваться уже некуда! Нажал на кнопочку, сказал:
— Входи, Олег Семенович.
И вынув из-за пояса пистолет, припрятал его на
«Ныряй поглубже, Боря, — приказал Завьялову. — Как бы ни повернулось, главный сейчас — я. У меня опыт. Чины. Медали-ордена». И вышел на крыльцо.
От ворот, по заросшей тонкой смелой травкой плиточной дорожке шагали двое: капитан Вершинин при полной полицейской форме и невысокий сухопарый гражданин с пухлой кожаной папочкой подмышкой. Облик у гражданина был насквозь казенный, ментовской. Но по большому счету — не опасный. Мужик шагал за участковым с видом человека, исполняющего некую повинность. ОМОН за ним не прятался, бронированный парни не шли на штурм генеральского дома; два интеллекта подумали практически одно и тоже: «Пожалуй, пронесла нелегкая… На этот раз».
Олег Семенович прошагал до крыльца. Остановился у первой ступеньки и стеснительно, странно смущаясь, поглядел на генерала:
— Здравствуйте, Лев Константинович.
— Здравия желаю, Олег Семеныч. Поглядел на мнущегося капитана, нахмурился, удивляясь его чудному поведению: — Зачем пожаловали? Что-то случилось?
— Случилось, — вздохнул Вершинин и снял фуражку: — Плохую весть я принес в ваш дом, Лев Константинович… — Капитан повернулся к казенному мужику, представил его: — Со мной товарищ майор…, Валентин Михайлович… Из города приехал.
Понимая, что участковый подготавливает его к какому-то тяжелому известию, генерал нащупал левой рукой перила, правой помассировал грудину (пожалуй, рефлекторно, хотя Завянь почувствовал, как гулко, сильно заколотилось пенсионерское сердце). Пересохшее горло сжал спазм гортани.
— Беда случилась, Лев Константинович, — на тяжком вздохе, произнес Вершинин, по скрипучим ступеням медленно поднялся к хозяину дома, — беда. Вы сядьте, Лев Константинович. Сядьте в кресло. Выслушайте… Рому, внука вашего, и жену его…, того… — у б и л и.
Потапов удержался на ногах. Побелевшие пальцы впились в дерево перил, голова закружилась… «Ромка… Ромка? Ромка?!?!» В голове замелькали образы: маленький Роман в прогулочной коляске — два передних зубика смешно, по заячьи, торчат из улыбающегося рта… кроха в белой панамке топает по дорожке на косолапых ножках… Под старой яблоней большой таз с водой, где желтая пластмассовая уточка ныряет, самодельный кораблик с бумажным парусом — перевернулся…, Ромка шлепает ладошками по воде — хохочет! брызги во все стороны!..
— С вами все в порядке, Лев Константинович? — Понимая, что старик впадает в воспоминания, как в ступор, Вершинин говорил не останавливаясь, позволял словам цепляться якорями за сознание. Тормошил и будоражил. — Соседка ваша, по городской квартире…, знала только в каком поселке вы живете… Валентин Семенович со мной связался, я его сюда привел…
Лев Константинович заколыхался… Городской майор взошел на крыльцо, остановился напротив Потапова: тяжела обязанность приносить дурные вести родственникам. Майор кривил лицо, пока молчал, давая возможность старому знакомцу генерала капитану Вершинину разговор вести.