Цилиндр ван Троффа
Шрифт:
– Что случилось? Кто это? – спрашивают они друг у друга.
– А, ничего особенного, – успокоил их кто-то. – Старого Моза забирают на пенсию.
– Тьфу! – сплюнул кто-то у ниши в которой я прятался. – Черт бы их всех побрал…
– Что ты сказал? – вопрос задал молодой мужчина, подошедший из глубины коридора. Он осветил фонариком лицо плевавшего.
– Ничего особенного.
– А мне показалось – тебе что-то не нравится?
– Уйди, фонарщик. Чего прицепился? – крикнули из тени. Парень с фонарем направил свет в ту сторону. Одновременно над его головой погасла
– Эй, коллега! – сказал я из ниши.
Он отпрыгнул под стену, пытаясь найти меня лучом света.
– А, космонавт… – с явным облегчением произнес он. – В чем дело?
– Почему он не хотел идти?
– Старик? Бывает… Время приходит, а он не желает освободить место.
– Куда его забрали?
– Ты же слышал. На пенсию. Лимит кончился, пора освобождать место для других.
– Но… он останется в Поселке?
Человек с фонариком недоуменно смотрел на меня, словно я неудачно пошутил.
– Я же сказал – его забрали на пенсию. Куда понятнее?
– Ага… – пробормотал я. – Понимаю.
Но понятно не стало. Можно было только догадываться. Пока нас не было, многие слова поменяли свое значение.
Была уже поздняя ночь, когда я появился у барьера. Охранник почти не обращал на меня внимания, несколько минут я смотрел, как уборщики перекатывают тележки с контейнерами для мусора и ставят их под барьер. С другой стороны появились люди в форме шлюзовой службы. Зазвенел звонок, охранник бдительным взором обвел окрестности, барьер медленно поднялся. Тележки перекатили на другую сторону. Когда барьер закрылся, охранник обошел ящики и к каждому из них прикоснулся концом прибора, который достал из кармана. Потом он поднял руку в знак того, что тележки могут двигаться к выходу.
Пробраться туда было бы непросто, особенно, если не знаешь, что делать дальше, сколько еще охранников по дороге. Район шлюза слишком сильно охранялся, чтобы планировать побег этим путем. Я уже собирался вернуться в свою комнату, когда из глубины главного туннеля подошел караван из людей и машин. Впереди двигалась открытая платформа, на которой сидел седой старик в парадной форме, несомненно, член Совета, среди обычных жителей не встречались люди такого почтенного возраста. Его сопровождали несколько вооруженных охранников. За первой платформой следовала вторая, на которой лежала металлическая болванка двухметровой длины, диаметром более полуметра. Барьер открылся. Стражник напряженно наблюдал за шествием. Машины без остановки потащились дальше и через минуту исчезли в полумраке туннеля, ведущего к выходу.
Рядом со мной остановилась молодая худенькая женщина. Она с каким-то странным напряжением наблюдала за удаляющимся караваном.
– Что это было? – спросил я наклонившись к ней.
Она удивленно оглянулась, выражение ее лица в одно мгновение изменилось, словно она успокоилась или расслабилась.
– Космонавт… – тихо сказала она. – Не будем задерживаться, пойдем!
Она потянула
– Первый раз вижу одного из вас вблизи. Ты не похож на наших мужчин.
Зайдем ко мне, это недалеко. Сейчас по коридорам бродят только капо-фонарщики. Но ты не капо, только с вами можно быть уверенной… В небольшой квартире, куда она привела меня, было темно. Она зажгла настенную лампу. В ее свете я увидел трех человек лежащих на широком диване – пожилую женщину и двух детей. Девушка открыла следующую дверь. В маленькой клетушке кто-то спал у стены. С противоположной стороны стояла узенькая кушетка.
– Садись! – сказала девушка. – Сейчас я отвечу на твой вопрос.
Она вышла и вскоре вернулась с двумя кубиками холодного напитка, подала один из них мне и села рядом. Я рассмотрел ее. Она была худой и бледной, как и все лунаты, выросшие в слабом гравитационном поле под искусственным светом, лишенным ультрафиолета. Из под завернутых штанин свободных брюк торчали тонкие ноги в мягких туфлях, какие носили здесь все. Лицо ее было приятным, но с посиневшими глазами и резкой сеткой морщин вокруг них. Она тоже не скрывала своего интереса.
– То что ты видел – депортация, высшая мера наказания. Увезли дегенерата. Его пошлют туда… ну, знаешь куда… Туда, где место дегенератам.
Она говорила это со злым блеском в глазах и лишь через некоторое время я заметил в ее словах горькую иронию.
– Куда его пошлют?
– На Землю. Это наказание за извращенную деятельность, распространение беспорядков и неправомочных идей. Так поступают с руководителями и агитаторами, которые призывают к ускорению возврата на Землю.
– Не понял. Их посылают туда? В наказание?
– Она кивнула.
– Карро сослали год назад. Моего мужа. За то, что он объяснял людям последствия дальнейшего пребывания здесь. Он понимает… Он хорошо разбирался в общественных науках, антропологии, генетике… Был неудобен Совету. Когда-то он следил за библиотечными складами, читал запрещенные произведения. Он был очень способным, даже слишком, не вписывался в нормы, был опасен.
– Я никак не пойму, почему депортация на Землю считается наказанием?
Ведь для тех, кто хочет туда вернуться…
– Их посылают поодиночке, без всяких средств к существованию, без оружия… А там, не зная условий…
– Тогда почему не пользуются смертной казнью? Такая депортация чертовски хлопотное дело!
– Смерть не наказание, не может им быть. Смерть почетная обязанность каждого члена нашего общества, каждый имеет на нее право, когда прийдет время… а по собственному желанию – раньше. Депортация намного хуже смерти. Там так просто не умирают. К простой смерти все привыкают с раннего детства. Каждый знает – сколько лет ему осталось жить. Это одна из основ существования закрытого общества: плановый прирост и плановая убыль, постоянная возрастная структура человечества… Наше общество не может сильно стареть, количество мест ограничено. Прирост и убыль должны балансировать возле нуля.