Цирк

Маклин Алистер

— Росбак в пути? Он должен мне притащить небольшую игрушку из поезда.

— Да.

Кан Дах, за которым последовал и Макуэло, спрыгнул на землю, лег посреди переулка, вытащил из кармана бутылку виски, щедро плеснул себе на лицо и на плечи, после чего вытянулся, сжимая бутылку в руке. Другой рукой он прикрыл лицо.

Из-за юго-восточного угла появился охранник и сразу заметил Кан Даха.

На мгновение он замер, как вкопанный и, не заметив опасности, устремился к распростертому телу мужчины. Подойдя немного ближе, он взял автомат наизготовку и стал медленно и осторожно приближаться. С пятнадцати футов он, несомненно не промахнется, но также несомненно не промахнется

и Макуэло с двадцати футов. Рукоятка ножа угодила охраннику точно между глаз, и Кан Дах, подхватив падающего, немедленно втащил его в фургон. За последующие десять секунд, Макуэло поднял нож и вернулся в укрытие, а Дах вновь улегся на мостовой. Бруно нисколько не сомневался в своих помощниках. Он даже не удосужился поглядеть, как проходит операция по удалению охраны, а ограничился тем, что стал укладывать тела, затыкать рты и завязывать глаза. Через шесть минут в фургоне лежало уже пять человек, совершенно беспомощных и молчаливых. Трое из них уже пришли в сознание, но ничего не могли сделать. Артисты цирка мастера вязать узлы, ведь от этого искусства зачастую зависят их собственные жизни.

Из фургона вышли трое. Кан Дах держал в кармане пару парусиновых туфель, а в руках нес небольшой, но массивный ломик. У Бруно был фонарик, с плеча свисал полиэтиленовый сверток с кусками разборного щита, а в кармане находился пакет со всем необходимым. Макуэло, помимо набора метательных ножей, нес с собой кусачки с надежно заизолированными ручками.

Взрыватели для аматола Бруно оставил в фургоне.

Они прошли по переулку на восток. Неожиданно появилась предательская луна и их стало видно, как на ладони, но несмотря на это, они продолжали движение вперед, ведь у них не было другого выбора, хотя их груз мог показаться постороннему наблюдателю не совсем обычным. К тому времени, когда они достигли энергостанции, находящейся в трехстах футах от тюремной стороны Лабиана, луна снова скрылась за облаками. Охранниками и не пахло, единственной защитой здания служила массивная стальная сеть, закрепленная на стальных столбах. Сеть поднималась на шесть футов, а поверху ее шла колючая проволока.

Бруно взял у Кан Даха ломик, воткнул его конец в землю, а другому, быстро отступив на два шага, позволил опуститься на сетку ограждения. Не последовало ни взрыва, ни электрической дуги, ни вспышки, ни искр. Сеть, как и думал Бруно, не была под напряжением. Только псих мог пропустить две тысячи вольт там, где часто ходят люди, но у него не было гарантии, что он не имеет дела со психами. Макуэло принялся кусачками проделывать проход в сетке. Бруно вытащил красную авторучку и задумчиво нажал на кнопку. Как Дах с любопытством уставился на него.

— Не поздновато ли ты собрался писать завещание?

— Эту игрушку дал мне доктор Харпер. Стреляет анестезирующими ампулами.

Один за другим они проскользнули в дыру, проделанную Макуэло. Они прошли несколько шагов и обнаружили, что отсутствие патрулей компенсируется собаками в лице трех доберманов, выскочивших на них. Первый пес сдох прямо в прыжке — нож, брошенный Макуэло застрял в его глотке. Кан Дах просто сломал своему псу позвоночник. Третий пес пытался сбить с ног Бруно, но раньше, чем он успел приблизиться, в его грудь вонзилась ампула.

Собака дважды крутанулась, свалилась на землю и замерла.

Путь к энергостанции был свободен, но металлическая дверь была заперта. Бруно приложил к ней ухо и тут же отпрянул в сторону. Даже снаружи вой вращающихся турбин и генераторов болезненно отражался на барабанных перепонках. Слева от двери на высоте десяти футов находилось раскрытое окно. Бруно взглянул

на Даха. Тот приблизился, обхватил его за лодыжки и без усилий поднял наверх, точно на лифте.

В помещении никого не оказалось, не считая человека, сидящего за огороженным стеклом контрольным пунктом. На голове у него была пара антифонов, которые Бруно сперва принял за наушники. Он вернулся на землю.

— Пожалуйста дверь, Кан Дах. Нет, не здесь, в районе ручки.

— Конструкторы всякий раз допускают одну и ту же ошибку. Петли у них всегда слабее запоров.

Он вставил конец ломика между стеной и дверью и снял ее с петель. С досадой взглянул на согнувшийся ломик, и разжал его руками, словно он был сделан из пластилина.

За 20 секунд, не укрываясь, они добрались до стеклянной перегородки контрольного пункта. Дежурный инженер, уставившийся на приборы, был от них не более чем в восьми футах, но не замечал присутствия посторонних. Бруно потрогал дверь. Она была заперта. Он взглянул на друзей, те кивнули. Один взмах ломика и стекло посыпалось из оконного проема. Даже в антифонах инженер услышал звон разбитого стекла. Он крутанулся на вращающемся кресле и успел на долю секунды заметить три смутных силуэта в своей комнате, прежде чем рукоятка ножа Макуэло ударила его в лоб.

Бруно пролез через выбитое стекло и повернул изнутри ключ. Все вошли внутрь, и пока Кан Дах и Макуэло пеленали отключившегося инженера, Бруно внимательно изучал металлическую панель с набором переключателей. Он выбрал один из них и повернул на 90 градусов.

— Уверен? — спросил Кан Дах.

— Да, он маркирован.

— А если ошибка?

— Поджарюсь.

Бруно сел в освободившееся кресло, снял ботинки и заменил их парусиновыми туфлями, в которых он обычно работал на высоте. Свои ботинки он протянул Даху, который осведомился:

— Ты будешь в маске с капюшоном?

— Бруно поглядел на свой костюм.

— А если на мне будет маска, то они меня не узнают?

— Ты прав.

— Мне все равно, узнают меня или нет, я ведь не собираюсь раскланиваться по окончании представления. Важно, чтобы не узнали тебя, Макуэло и Росбака.

— Представление продолжается?

Бруно кивнул и вышел. Желая узнать продолжительность действия анестезирующего заряда, он остановился, потрогал собаку и выпрямился. Тело собаки было холодным.

Перед ним было несколько опор высоковольтного кабеля, каждая приблизительно 80 футов высотой. Он выбрал самую западную и начал на нее подниматься. Кан Дах и Макуэло вышли в проделанное в сетке отверстие.

Подъем не составил никаких трудностей. Хотя стояла ночь и луна спряталась в облаках, Бруно двигался вверх, как обыкновенный человек взбирается по обычной лестнице при дневном свете. Забравшись на верхнюю поперечину, он освободил шесты, снял обертку, которую засунул в карман, и аккуратно сложил три части шеста вместе: получился шест для балансировки.

Он сделал первый шаг, наступив для пробы на опорный изолятор стального кабеля, ведущего в сторону Лабиана. На мгновение он заколебался, но затем решил, что колебания к успеху не приведут. Если он выключил не тот предохранитель, то об этом он все равно не сможет узнать. Он коснулся кабеля.

Да, он выбрал правильный переключатель. На ощупь кабель был холодным, как лед, но что очень важно — не обледенелым. Дул ветер, но не сильный и не порывистый. Было холодно, но это обстоятельство не стоило принимать во внимание. К тому времени, когда он покроет расстояние в триста ярдов, он будет мокрым от пота. Больше он не стал выжидать. Балансируя шестом, он осторожно прошел дальше и ступил на кабель.