Циркус

Лосев Владимир

— Тебе бы только есть, — сказала Паля. — Ты вон какой маленький, а ешь столько, сколько взрослый человек съесть не сможет.

— Мы — домовые всегда есть хотим, такими мы получились, — сказал домовенок. — Нас же создавали, как больших людей, а большим получился только аппетит и ум.

— Ну вот, — вздохнул домовенок. — Сюда уже идет чокнутый волшебник, наверно, тоже есть захотел. Домовенок юркнул в свою норку и затих, дверь открылась, и в кухню вошел старичок, он улыбнулся.

— Я так и подумал,

что тебя здесь найду, — сказал старичок. — Пора завтракать. Может, ты нам что-нибудь приготовишь?

— Я не знаю, — сказала Паля. — Я ещё никогда ничего сама не готовила. Но даже, если бы я и умела, все равно готовить не из чего, в доме никакой еды нет.

— Это плохо, — сказал Гром. — Придется нам без еды жить.

— Я без еды жить не умею, — вздохнула Паля. — Я кашу люблю, раньше, правда, не очень любила, когда дома жила, а теперь она мне нравится. И кухонная фея мне сказала, что если я буду кашу есть, то вырасту большой и сильной.

— А из чего кашу делают, ты не знаешь? — спросил старичок.

— Нет, — вздохнула Паля. — Из чего делают и как делают, совсем не знаю.

— Кашу делают из зерна, — сказал Гром. — А зерно берут у растений.

— И это что же, нам теперь придется растения искать, чтобы они нам зерно дали? — спросила Паля.

— Можно и поискать, — сказал Гром. — Только это долго, мы пока будем искать, я думаю, очень сильно проголодаемся. Есть другой способ, каким все обычные люди пользуются. Они сажают зерно в землю, потом оно вырастает, и они его едят.

— Странно как-то они делают, — удивилась Паля. — Зачем его в землю сажать, если его сразу съесть можно?

— А все дело в том, — улыбнулся старичок, — что сажают они одно зерно, а вырастает много. Из одного зерна мало каши получается, а вот когда из зерна вырастет стебель, и на нем появится колосок, то в этом колоске будет уже много зерен, а значит можно много каши сварить.

— Я поняла, — сказала Паля. — Значит ты хочешь, чтобы я пошла и посадила зерно в землю, а потом ждала сто лет, пока вырастет этот стебель, а на нем появится какой-то колосок? Я же за это время совсем старая стану и от голода умру.

— Сто лет, конечно, долго ждать, — улыбнулся Гром. — Но мы же с тобой волшебники. Может быть я вспомню какое-нибудь волшебство, чтобы растение росло быстрее?

— Ладно, — вздохнула Паля. — Пойдем сажать зерно, только все равно уже есть хочется.

— У меня есть немного хлеба, — сказал Гром. Он залез в карман и достал небольшой кусочек. — Я вчера случайно в карман положил, когда еды было много, вот, поешь, пока наше зерно не выросло.

— А ты? — спросила Паля. — Ты, что, есть совсем не будешь?

— А у меня ещё есть, — сказал Гром, достал из другого кармана другой кусочек хлеба. — Я вчера два кусочка хлеба в карман положил.

—

Кусочка мне будет мало, — сказала Паля. — Я скоро опять есть захочу.

— Может быть к тому времени зерно наше и вырастет, — сказал Гром и пошел к двери, а Паля быстро разломила свой кусочек хлеба на две равные части и незаметно, чтобы не увидел старичок, положила один кусочек около норки, где прятался домовенок, а оставшийся хлеб засунула в рот.

Хлеб был вкусный, только его было мало, вот, если бы она с домовенком не поделилась, ей бы хватило, а так она все равно осталась голодной.

— Но тут уж ничего не поделаешь, — грустно подумала Паля. — Если я своего домовенка кормить не буду, его никто не накормит. Он же мой домовенок, больше ничей, значит, и заботится о нем должна я сама.

Глава пятая

Они вышли из замка, Гром посмотрел на груду камней во дворе, из которой по-прежнему слышался шорох катящихся и стукающихся друг о друга камней, и вздохнул.

— Теперь ты понимаешь, Эта, каким осторожным должен быть волшебник? — спросил он задумчиво. — Всего одно заклинание, и никто его не может изменить.

— Кнопу хотелось всем доказать, что он — великий волшебник, — сказала Паля. — Вот он и доказал. Теперь он может гордиться тем, что никто не может его волшебство изменить.

— Да, он доказал, — кивнул Гром. — И теперь камни только и ждут, когда мое заклинание потеряет силу, чтобы найти его и убить. Но он не мог сотворить такое волшебство, это сделал кто-то другой. Может быть ты все-таки знаешь, кто это сделал?

— Что вы меня все время спрашиваете? — вздохнула Паля. — Посмотри на меня, я же маленькая девочка, и ещё ничего не знаю. Ты когда-нибудь видел таких же маленьких девочек, как я, и чтобы они все про всех знали?

— Нет, таких девочек я не знаю, — согласился Гром. — Но я думаю, что ты не простая, а особенная девочка, потому что у тебя получается такое волшебство, которое даже у взрослых волшебников не всегда получается.

— Я же не виновата в этом, — сказала Паля. — Ты мне рассказываешь заклинания, а я их просто говорю. Ты сам виноват, что у меня получается такое волшебство.

— Хорошо, больше не буду тебя ни о чем спрашивать, — вздохнул Гром. — Давай сажать растения, а то скоро опять есть захочется.

Он прошел по двору и подошел к маленькой лужайке, покрытой травой.

— Думаю здесь растениям будет хорошо. Он порылся в своих карманах и вытащил оттуда небольшую горстку зерен.

— Вот зерна, их и надо посадить, — сказал он.

— А как я их буду сажать? — спросила Паля.

— Сделай ямку в земле, — сказал Гром, — каждому зернышку свою ямку, только не очень глубокую и положи в них по зернышку.