Цитадель
Шрифт:
– Его звали Гаркен. Он был женат, служил в армии. Не подумай, Тел, мы не были любовниками, скорее друзьями. Мне уже за тридцать перевалило, возраст поджимал, потому договорились, что он поможет мне зачать ребёнка, но участвовать в твоей жизни не будет. Гаркен соблюдал договорённость. Он погиб во время войны с Духами.
– Понятно, – тяжело вздохнул Теллим. – Спасибо, что рассказал.
– Прости, что скрывал.
– И ты меня прости.
Где-то в глубине души Теллим ждал драмы или чего-то из ряда вон выходящего, но всё было обыденно. Не назвать это чувство разочарованием – в глубине души теплилась надежда, что сможет познакомиться
Конечно, Свелл не понял, что остаётся на Керии, даже направил письмо своему работодателю о предполагаемых сроках окончания реабилитации, о чём и сообщил перед ужином, когда они втроём собрались в гостиной.
Верн, услышав это, вопросительно посмотрел на Теллима: да, именно сын должен озвучить новость.
– Оставайся, – по-простому, глядя в глаза, сказал отцу Теллим. – Тебе вредно работать. Да и циклы уже не те…
– Тел… Верн, я не хочу вас стеснять, – занервничал тот.
– Вы нас ни в коем случае не стесняете, Свелл! – искренне, но с нажимом успокоил Верн. – Оставайтесь. Оди вам очень рад.
Глаза Свелла вновь забегали, но напряжение момента нечаянно снял Эриен, который попытался украдкой пробраться к выходу и был замечен цепким взглядом Верна.
– Эри, не останешься на ужин? – спросил он.
– Нет, у меня встреча, – покраснел и отвёл глаза Эриен.
– Хорошо, удачи, – Верн сделал глубокий вдох, когда кузен скрылся за дверью.
Теллим догадывался, почему муж не поинтересовался, с кем встречается Эриен: слышал разговор Верна с Кали о Дагоне Хираам. Благодаря занятиям с историками он прекрасно знал, почему этот роман нежелателен, но Верн даже не заикался о своём неодобрении и свиданиям не препятствовал.
– Это какая-то лютая хрень! – воскликнул Оделл, влетев в гостиную.
Внимание мгновенно переключилось вновь: взрослые замерли, услышав от отпрыска императорских кровей даже не керийское – к-рутское ругательство.
– Милый, откуда ты знаешь такие слова? – ласково спросил Верн и усадил сына себе на колени.
– Так Мир говорит, – с невинной мордашкой ответил мальчик.
– Я уверен, что его родители этого не одобряют, – Верн осторожно продолжил воспитательную беседу.
– Дядя Мэйн тоже так говорит, – поделился Оделл.
– Хорошо, я обязательно обсужу это с дядей Мэйном, когда он будет в гостях, – закатил глаза Верн. – Ступай, тебя уже ждёт учитель.
Теллим посмеялся про себя: поговорить-то с Мэйнартом у Верна получится, но прислушаются ли к нему? К-рутам и император не указ.
Неудивительно, что отец из этой сцены абсолютно ничего не понял и, в растерянности проводив Оделла взглядом, попросил помощи у Теллима.
– Мир, Веймир – сын Исана. Мэйнарт – его супруг, – пояснил Верн, а потом, осознав, что для всей Империи его бывший муж давно уже считается мёртвым, походя раскрыл государственную тайну: – Исан был возрождён рэнделами спустя два цикла после гибели. Вскоре он покинул Империю и отправился служить в Союз. Сейчас Исан командует линкором. Вы обязательно познакомитесь, когда он с мужем и сыном прилетит в отпуск.
Свелл нервно сглотнул, уже не пытаясь скрыть изумление.
– Наши супружеские отношения закончились задолго до официального развода, но мы остались одной семьёй, – заверил его Верн.
***
– Мистер Робинсон, на линии третий заместитель министра межрасовых отношений Земной
– Соединяйте, – отозвался он и потёр переносицу, чтобы хоть как-то снять усталость.
С госпожой Янг лично знаком Оскар не был – имя было на слуху, а может, он спутал его с каким-то другим, но интуиция подсказывала, что, во-первых, звонок не случаен, а во-вторых, ничего хорошего от него ожидать не стоит.
– Добрый день, мистер Робинсон, – голограмма довольно молодой блондинки в официальном костюме приветливо улыбнулась.
– Добрый день, мэм, – Оскар надел маску доброжелательности, но решил, что лучше обозначить предмет разговора сразу: – Чем я обязан звонку?
– Мистер Корнер поручил узнать, как вы справляетесь, мистер Робинсон? – Улыбка уже не стала и теперь представляла собой довольно отталкивающее зрелище.
– Можете передать министру, что никаких затруднений на своём посту я не имею, – произнёс Оскар так, чтобы отрезать возможное продолжение беседы.
– Я искренне рада за вас, мистер Робинсон, – кивнула Янг. – Хорошего дня.
Наивно было ожидать, что работа Оскара на должности председателя Генкомитета не интересует Землю – сразу выглядело так, что его назначили ради возможности влиять на Союз. Сейчас, спустя неделю, от Оскара ещё ничего не требовалось, но ему ясно дали понять: в случае необходимости длинная рука всесильной власти метрополии до него дотянется.
Впрочем, похоже, никаких принципиальных для ЗФ решений принимать было не нужно; Оскар даже немного расстроился – дай мисс Янг подсказку, кого назначить главнокомандующим силами Союза, его задача бы существенно упростилась.
К сожалению, искать ответ на этот вопрос Оскар должен был сам и за неделю мучений практически сломал голову, трижды поменяв решение.
Ожидания, что личная встреча с кандидатами поможет ему сделать выбор, не оправдались. Скорее наоборот.
Конечно, Оскар был наслышан о внешности фаворита самой Каримы Джонс, видел голограмму миловидного лица в досье, и всё равно оказался не готов к тому, что генерал Ишшем Локли окажется настолько ошеломительно красив. Нет, генерал не вызывал плотского желания, это казалось совершенно неуместным – Локли, скорее, напоминал изваяние, созданное искусным скульптором, чтобы заставлять сердца зрителей трепетать в восхищении. Смятения добавило и то, что Оскар предполагал увидеть тщедушного имперца вроде Лери, а ожившая статуя была без малого два метра ростом. Взгляд Локли был исполнен достоинства и, кажется, даже пренебрежения, а выражение лица менялось только за счёт скептически поднятой левой брови. В общем, Оскара чуть не снесло потоком властности, которой после знакомства с адмиралом Миллером он уже не ожидал.
При этом Локли можно было дать от силы тридцать человеческих лет, что ещё раз напомнило Оскару: имперцы живут катастрофически долго; судя по документам, генерал родился сто девяносто три года назад.
Тианх Цайе тоже не выглядела на восемьдесят – единственное, что выдавало возраст, так это перехваченные двумя заколками хрустально-белые волосы. А вот лицо мало чем отличалось от лица помощницы аварского представителя Анси – широко расставленные глаза, специфичный профиль и высокий лоб. Вела себя генерал Цайе, конечно, гораздо проще Локли. Не заискивала, но явно была готова к сотрудничеству.