Цитадель
Шрифт:
– Чтобы не мучить вас больше неприятными вопросами, Ваше величество, я сама вам все сразу расскажу. Ваша порывистая и экстравагантная сестрица выкрала вашего с ней общего брата и держит его при себе в замке маркиза Конрада. Замысел ее прост. Выйдя замуж за маркиза, она составит с ним пару, претензии которой на иерусалимский трон будут более чем основательными. По крайней мере, точно известно, что константинопольский император поддержит их обязательно.
– Гюи мне говорил что-то об этом. Но зачем им Бодуэн?
– Принц им нужен на тот случай, если идея свержения
– Но он ребенок!
– Вы правы, Ваше величество. Будет предложено на время его взросления назначить ему опекунов, а о том кого бы он хотел видеть в этом качестве спросят у самого принца. Изабелла окружила мальчишку в замке Монферрата роскошью и лаской, неужели вы думаете, что он это забудет и выберет в опекуны кого-то другого.
– Что же делать?
– испуганно спросила Сибилла, оглядываясь, словно все эти ужасные события уже произошли и вот-вот в будуар войдут люди, чтобы отобрать у нее корону.
– Что делать? Ответ прост, Ваше величество, надо помешать им осуществить задуманное. Нужно найти верных людей, которые бы взялись за это дело.
– Где же их взять?
Госпожа Жильсон улыбнулась.
– Один такой человек сидит перед вами.
– И вы... то есть согласны?
– Да, согласна. Более того, считаю своей обязанностью сделать все, чтобы Изабелла не добралась до трона. Ибо это будет хуже самого страшного мора и смерча. Вы видите перед собою верную союзницу и помощницу.
К концу своей речи госпожа Жильсон сбилась на самый откровенный пафос, даже Сибилла почувствовала это.
– Вы... вам наверное денег надо. Для этого дела.
Госпожа Жильсон горько усмехнулась.
– Вы все-таки приняли меня за авантюристку, за вымогательницу.
– Нет, нет!
– королева замахала руками.
– Может быть для вас послужит доказательством чистоты моих намерений то, что я не прошу никаких денег.
– Но тогда... тогда зачем вы пришли? Просто, что бы известить?
– Чтобы предупредить вас о возникшей опасности. Принц все же похищен, не так ли? Кроме того, кое-какая помощь от вашего величества мне все же нужна.
Королева сделала плавный жест - говорите, мол.
– Чтобы расстроить их замыслы, мне, как минимум, нужно проникнуть в замок маркиза Конрада. Он охраняется в высшей степени строго, как логово всяких заговорщиков. Только один ключ может отомкнуть замок на этих дверях.
– Что за ключ?
– Королевская печать.
– Королевская печать? Но Гюи вряд ли вам сможет ее отдать, он так ею дорожит...
Госпожа Жильсон с трудом удержалась от смеха.
– Нет, Ваше величество, мне не нужна сама печать, мне необходимо письмо к маркизу, запечатанное ею.
– Но маркиз сейчас при дворе.
– Тем лучше, значит никто в замке не посмеет вскрыть письмо и не догадается что письмо фальшивое. Королева задумалась.
–
– Теперь я кажется начинаю... Послушайте сударыня, а как вы собираетесь расстраивать эти самые замыслы. Яд?
Госпожа Жильсон даже поперхнулась от неожиданности. Что это, случайность? Или из-под маски простоватой клуши на мгновение выглянуло истинное лицо королевы Сибиллы?
– Что вы, Ваше величество, я надеюсь убедить принцессу отказаться от своего замысла при помощи... доводов. Они у меня есть.
– Если доводов, то хорошо, - легко согласилась королева, - да хранит вас святая Маргарита.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
ОКРОВАВЛЕННЫЙ ПРИЗРАК
Шестьдесят кресел были расставлены подковою, концы которой были обращены к возвышению, на котором восседал король Иерусалима. По правую от него руку ряд кресел начинался с кресла великого магистра ордена тамплиеров, слева первым восседал патриарх. Рядом с де Ридфором располагались магистры ордена Калатравы и Компостеллы, далее Конрад Монферратский и наследники графа Триполитанского. Патриарху следовал великий провизор ордена иоаннитов. В округлой части "подковы" сидели наиболее влиятельные из баронов.
– Господа!
– Гюи говорил негромко, но голос его усиливаемый акустикой зала доходил до каждого из присутствующих, - предчувствие заставившее меня собрать вас в этом зале, к несчастью оказалось пророческим. Позавчера к нам прибыл посланец султана Саладина и передал вот это копье.
Слуга вложил в протянутую руку короля тонкое черное древко и тот повертел им в воздухе.
– На языке сарацин это считается объявлением войны. Никакие условия могущие предотвратить столкновение, не выдвинуты. Стало быть - война до полной победы.
Граф де Ридфор поднялся со своего места, поднял на кулаке край своего белого плаща с нашитым на него красным крестом и выкрикнул боевой клич первокрестоносцев.
– Гроб Господень, защити нас!
Все присутствующие тоже повскакивали и нестройно, но громогласно повторили.
– Гроб Господень, защити нас!
И так трижды.
Высокое воодушевление горело в глазах возбужденных бородачей, трудно было представить себе силу способную им противостоять.
Гюи и без этого пребывавший в веселом и воинственном расположении духа, легко поддался общей эйфории. Война, и особенно победоносная, обещала ему много. Отправится он туда ничтожным ставленником ордена храмовников, а вернется полновластным хозяином страны.
– Ввиду чрезвычайной важности предстоящих нам испытаний, я принял решение лично возглавить армию королевства.
Никто не посмел возразить ему, хотя у многих было особое мнение на этот счет. Армия лучше всего сражается не под началом самого родовитого, а самого талантливого и умелого полководца, это понимали все. Гюи не считался ни опытным, ни талантливым военачальником. Но, с другой стороны, он, заявив о своем решении принять командование, лишь настоял на законном королевском праве. Переступив грани здравого смысла, он, тем не менее, остался в границах приличий.