Цитадель
Шрифт:
«Надо сказать… Пусть чистую тунику принесет…» — подумал он, но даже разговор, казалось, требовал слишком больших усилий.
— Отдыхайте, мой господин, — услышал Найл легкий шепот и ощутил прикосновение губ ко лбу. Потом губы коснулись глаз, губ, шеи, плеч. Молодой человек хотел прогнать девушку, оттолкнуть, сказать, что он слишком устал, но тело уже откликнулось на ласку, раскрылось, отдавая целиком себя, свою суть, свою энергию. Нефтис жадно, словно губка, поглощала эту энергию, пила взахлеб, не думая ничего давать взамен. Но из ее молодого, сильного, хорошо отдохнувшего тела
Найл встал, потянулся, с удивлением посмотрел на обнаженную девушку в постели. Странно. Еще совсем недавно он умирал от усталости, а Нефтис была свежа и бодра. Что произошло? Обычный акт размножения, половая связь. Но почему теперь он чувствует себя хорошо отдохнувшим, а Нефтис лежит в истоме? Что за таинство свершилось здесь, подменив их состояния?
Значит, они менялись не сознанием, которое становится жидким, они действительно менялись энергией. Он пропитался бодрой энергией Нефтис и теперь бодр и свеж, а она наполнилась его усталостью и потому лежит без сил. Раньше он путался, поскольку получаемая энергия несет отпечаток мыслей владельца. Бодрое состояние мешало заметить не очень большую перемену внутреннего энергетического уровня, и отпечаток мыслей прежнего владельца создавал впечатление, будто из тела в тело перетекает само сознание.
Он присел на край кровати и провел ладонью по ее животу.
— Ты говорила, меня ждет Симеон?
— Сейчас я встану… Я провожу вас, мой господин, — прошептала она, не сделав ни единого движения.
— Не нужно. Спи. — Он накрыл девушку одеялом, накинул тунику и пошел переодеваться.
Симеон сидел у окна, держа на коленях вазу с несколькими гроздями сладкого винограда. Необычайно придирчиво выбирал ягоду, срывал ее и, раскусив пополам, внимательно рассматривал сочную мякоть, потом отправлял ее в рот, долго причмокивал языком, сплевывал косточку на ладонь, брал двумя пальцами и с серьезным, сосредоточенным видом выстреливал за окно. Вытирал пальцы о тунику и начинал всю процедуру сначала. При виде винограда в правителе города проснулся лютый голод.
— Привет, — сказал Найл, взял себе самую крупную гроздь, захватил губами сразу несколько ягод, прожевал и проглотил вместе с косточками и тут же захватил еще.
— Ну, наконец-то, — с облегчением заявил Симеон, ставя вазу на подоконник. — А то уже язык щиплет.
— Чего опять случилось? — прочавкал Найл полным ртом.
— Как раз это я и хотел спросить.
— А что? — не понял Найл.
— Да что ты кружишь, как муха над навозом, — вскипел Симеон. — Ты в Башне был? У Смертоносца-Повелителя был?
— Угу.
— Ну?
— Сейчас. — Найл расправился с первой гроздью, взял из вазы другую и сел за стол. — Башня сказала, что этот человек — хищник, питающийся пауками, А еще сказала, что в городе их, должно быть, довольно много.
— Не может быть!
— Слушай
— Это даже чайки знают.
— А если в городе нет кладбища пауков, то… ну, давай. Думай.
— О, Богиня! — Симеон растерянно зачесал голову. — Как мне раньше в голову не пришло?
— Мы слишком привыкли к окружающему миру и считаем все вокруг естественным и нормальным. Если бы этот хищник по чистой случайности не попал в облаву, то мы по сей день ничего бы не замечали.
— Получается, они живут среди нас?
— Совершенно точно. Когда мы начинали эксперимент, к нам в руки попались сразу трое. И мы с тобой не отличили их от обычных рабов.
— Как же они попались?
— Хищник должен быть сильным и здоровым. А Шабр подбирал для эксперимента именно таких. Вот трое убийц и оказались среди избранных. Сперва они затаились, а когда поняли, что попали в клетку — устроили побег.
— Но если это правда, то мы не можем отвечать за смерть пауков!
— Если Смертоносец-Повелитель мне поверил, то да.
— Понятно. — Симеон несколько раз просеменил вокруг стола, внимательно глядя в пол, и резко остановился. — Послушай, Найл. Ведь Договор заключен между тобой, Смертоносцем-Повелителем и Хозяином жуков-бомбардиров?
— Да.
— Значит, нужно все рассказать Хозяину. Если он не сочтет Договор нарушенным, пауки не рискнут устраивать казни.
— Думаешь, их это остановит?
— Жнецы по-прежнему хранятся у жуков-бомбардиров. Смертоносцу-Повелителю придется учитывать их мнение. В любом случае стоит подстраховаться.
Симеон, забыв попрощаться, решительно вышел из комнаты. Найл тем временем доел виноград, покрутил в руках вазу и громко позвал:
— Джарита!
Через несколько минут за дверью послышался топот, и раскрасневшаяся от бега девушка влетела в комнату:
— Я здесь, мой господин!
— Мы будем сегодня обедать или нет?
— Простите, мой господин, вас ожидает принцесса Мерлью.
— Тогда пригласи ее пообедать вместе со мной.
— Слушаюсь, мой господин.
Принцесса была одета в длинное, нежно-голубое, почти прозрачное платье, медно-золотистые волосы зачесаны на правую сторону, открывая левое розоватое ушко, в котором висела изящная сережка с ярко-красным камнем. На этот раз ее сопровождал высокий широкоплечий молодой человек с густыми рыжими кудрями. Найл живо представил себе, насколько щуплым и угловатым он кажется по сравнению с этим атлетом, и сердце кольнула игла ревности.
Давным-давно, со времени первой встречи в подземном городе посреди пустыни, принцесса Мерлью, ее красота, ее голос вызывали в нем почти гипнотическое влечение. Сколько раз уже он был готов заключить ее в объятия, соединить свою судьбу с ее… И каждый раз в последний момент волей случая узнавал, что является для девушки или игрушкой, или средством достижения власти. Но принцесса была умна и целеустремленна. Ее красота и обаяние неизменно преодолевали обиды и презрение, и Найл опять балансировал на грани между вежливостью и страстью.