Цитадель
Шрифт:
— Ты хоть можешь теперь сказать, как хищники попали в город Диру?
— Могу.
— Как?!
— Они туда не попадали. Это не они.
— А кто же тогда?!
— Найл, ты исходишь из совершенно необоснованной предпосылки, что люди сохранились только в городе и расселяются по планете отсюда.
Правитель пожал плечами. Он просто не задумывался над этим вопросом.
— Между тем, если люди выжили здесь, то они вполне могли выжить и в других местах. Скажу больше: в районах с более холодным климатом теплокровные организмы имеют значительные преимущества перед холоднокровными насекомыми.
— Ты считаешь, люди действительно способны захватить власть над смертоносцами?.. — Опыт правителя подсказывал Найл к прямо противоположные выводы.
— Достаточно одной холодной зимы, — сообщил Стииг, — и насекомым не поможет никакое численное преимущество. После ухода радиоактивной кометы обратно в космос шансы на выживание теплокровных животных и насекомых уравнялись.
— А раньше?
— Чувствительность насекомых к радиации в тысячу раз ниже, чем у человека. Пролет кометы был смертельно опасен для высших животных и безразличен паукам…
— Остановись, — вскинул Найл руку, пытаясь облечь в словесную форму неясную мысль. — Под нами лучевой реактор. То есть радиация… Охота на пауков не может быть связана… с устойчивостью насекомых к облучению?
— Мне нужно проанализировать вопрос, — ушел от ответа Стигмастер.
— А раньше ты не мог этого сделать?!
— А раньше ты не спрашивал.
— А раньше ты этого не говорил. А я не знал. Сам не мог заметить совпадения?
— Не мог. Устойчивость насекомых к радиации и анализ твоего путешествия — это две разные задачи.
— Ну и что?
— Пойми, Найл, я — не человек. У нас разный тип мышления. Человек мыслит фронтально: несколько задач он решает одновременно. Поэтому ты способен соотносить совпадения или различия в разных вопросах, использовать особенности одной задачи для решения другой. Именно это позволяет людям совершать изобретения, находить нестандартные выходы из безнадежных ситуаций, отсюда рождаются озарения. В компьютерах мышление точечное: задачи как бы просачиваются через центральный процессор. Они не смешиваются друг с другом. Если в мой мозг через внешний вход дважды ввести один и тот же вопрос, я буду искать ответ на каждый запрос отдельно и никак не догадаюсь, что дублирую собственные действия.
— А разве тебя нельзя было научить думать по-человечески?
— Это было бы очень плохо. Я не способен на эвристическое мышление, но зато могу производить длинные и очень сложные расчеты без ошибок, анализировать огромные массивы данных, многократно скрупулезно выполнять мельчайшие требования программы любого объема, никогда ничего не забываю. Ни один человек на подобное не способен. Вот и сейчас: ты заметил совпадения в разных вопросах, но не можешь извлечь из этого пользы, — привел наглядный пример Стииг.
— А как думают смертоносцы? — поинтересовался Найл.
— У пауков фасеточное мышление. Они разбивают задачу на мелкие вопросы, и отдельные участки мозга анализируют каждую деталь. Потом ответы совмещаются в общее решение.
— Что за бред?
— Ты опять торопишься с оценкой, — попрекнул Найла старец. — Пауки, кстати, такого бы не допустили. Человек оценивает
— Получается, если собрать всех людей планеты, то разум этого собрания будет равен разуму самого умного, — сообразил правитель, — а если собрать пауков, то…
— То интеллект этого собрания будет изменяться в геометрической прогрессии, — любезно сообщил Стииг.
— Значит, когда Смертоносец-Повелитель вступает в мысленный контакт с другими пауками, то он мгновенно становится умнее любого человека.
— Нет, он значительно увеличивает способность к анализу. Ты только что совершил ошибку, которую паук не допустил бы никогда: ты не заметил, что каждую задачу пауки решают раздельно. Даже объединившись все вместе, они не обретают способности к эвристическому мышлению. Они смогут мгновенно найти правильный, логичный ответ на любой вопрос, но никогда не предложат иррационального, неожиданного решения. Для них не существует красоты парадоксов.
— Какой красоты парадоксов?
— Привожу пример. Это один из классических канонов дзен-буддизма. Представь, что ты висишь над пропастью, держась зубами за куст. Сможешь ли ты ответить в этот момент, в чем смысл жизни?
— В такой ситуации я наверняка пойму, в чем смысл жизни, — невольно рассмеялся Найл, — но не скажу.
— Вот видишь, ты нашел разгадку сразу. А для паука необходимость отвечать и запрет открывать рот несовместимы.
— А для тебя?
— У меня есть ответ в банке данных, — без тени юмора сообщил старец.
— Солнце настоящее или нет? — внезапно спросил правитель. — Оно уже садится.
— Настоящее.
— Мне нужно идти. Вечером я встречаюсь с Хозяином и Смертоносцем-Повелителем.
— Дай мне еще десять минут. — С этими словами старец исчез. Исчез и темный диск на солнце.
Жмурясь под жаркими лучами, Найл подошел к синтезатору пищи, заказал горячего кофе: мороженым он уже объелся. Присел в тень умиротворяющей машины и принялся неторопливо прихлебывать обжигающий напиток. Стигмастер своими рассуждениями совершенно сбил Найла с толку, и теперь правитель пытался сосредоточиться на предстоящем разговоре со Смертоносцем-Повелителем. Внезапно раздался громкий хлопок, и возник Стииг, облаченный в смокинг. Найл отставил чашку и поднялся:
— Итак?
— Есть ответ, вероятный на восемьдесят процентов. Пауков используют для псевдожидких управляющих цепей.
— Чего? — не понял правитель.
— Когда были созданы первые атомные реакторы? — ответил вопросом на вопрос Стигмастер.
— В середине двадцатого века.
— В России, — уточнил старец. — После выработки ресурса их не удалось демонтировать. Под воздействием радиации все металлические детали стали хрупкими и рассыпались от малейшего прикосновения. В том числе и содержимое приборов.