Цитадель
Шрифт:
— Да, нужно перекусить и трогаться в путь. — Сдерживая стоны, Найл встал, медленно потянулся. — Ох, надеюсь, это мое последнее приключение.
После недавнего обеда в столовой хищников вяленое мясо показалось противным на вкус. Но Найл заставил себя прожевать мясо, запил завтрак водой. Потом, стеная на два голоса, они с девушкой подняли паука на руки, переложили на мягкую выворотку. Нефтис разожгла фонарь, после чего они взялись за углы подстилки и дружно потянули вперед.
После первого разворота из черноты тоннеля докатился грохот.
— Скоро
Нефтис промолчала. Для нее, выросшей среди городских удобств, тяготы пути оказались втрое страшнее, нежели для правителя.
— Ты как себя чувствуешь? — участливо спросил ее Найл.
— Может, отдохнем? — попросила она.
— Рано…
На глазах девушки блеснули слезы. А может, просто показалось в темноте.
— Отпусти, я один потащу, — приказал правитель. Девушка упрямо замотала головой.
Разворот, другой, и в темноте загорелся голубой огонек. Правитель и стражница невольно потянули быстрее. Шагах в десяти от пляшущего светлячка они остановились, с облегчением уселись на пол. Хочешь не хочешь, а здесь нужно ждать.
— Смотри, Нефтис, охранница исчезла! — вытянул руку правитель.
— Может, ее сожрали? — предположила стражница.
— И костей не оставили? Да как-то и некому здесь…
Огонек постепенно набирал яркость.
— Отвернись, — приказал правитель. — А то молния ослепит.
Девушка опустила голову, закрыла глаза ладонью. Найл предпочел пересесть спиной вперед. Рявкнул гром и, отражаясь эхом от стен, помчался вниз. В наступившей темноте правитель и стражница, не сговариваясь, вскочили, бегом проволокли Дравига под висящим проводом, дотащили до разворота. Остановились отдышаться, а потом неторопливо двинулись дальше.
Боль постепенно отступила. Найл не разрешал останавливаться, боясь, что снова стронуться с места у них не хватит силы воли. Он тянул и тянул, лихорадочно пытаясь вспомнить, сколько же было этих самых поворотов. Получалось много. И когда в свете фонаря обрисовалась уложенная на пол решетка, упирающиеся в стену рельсы и две охранницы, протирающие глаза, он даже не поверил собственным глазам. Дошел до стены, ощупал ее пальцами, согнал охранниц с их подстилки, вытянулся, кряхтя, на ней во весь рост и только после этого коротко объявил:
— Привал.
Охранницы, старательно суетясь, перенесли Дравига через решетку, расстелили выворотку для Нефтис, достали еду, красиво разложили. А Найл чувствовал, что даже для еды у него не осталось сил. Он поманил пальцем Торину, негромко спросил:
— Как ты тут очутилась?
— Я помню только, — опустилась охранница на колени, — как шагнула вперед, под огонь… Потом пришла в себя… Вижу: огонек над головой, никого вокруг. Одна совсем осталась. Я отползла. Я не знала, куда вы пошли… И я решила вернуться. На ощупь добралась сюда. А тут мы решили ждать вместе. Я что-нибудь не так сделала, Посланник Богини?
— Да нет, все правильно. Придвинься ближе. — Он присмотрелся к плечу охранницы.
— Нет, Посланник Богини.
— Хорошо. Суйда! А как твоя нога?
— Немного болит, но двигаться могу, — немедленно откликнулась другая охранница. — Мы уходим?
— Нет, — откинулся правитель на выворотку. — Нам с Нефтис нужно отдохнуть.
Тронулись в путь они следующим утром. Точнее, когда проснулись. Охранницы, успевшие отлежать бока в ожидании возвращения Дравига и Посланника Богини, поднялись первыми, приготовили завтрак. Потом уложили смертоносца на выворотку и поволокли через чавкающий от влаги лаз.
Паутина благополучно висела там, где прилепил ее паук. Первыми забрались наверх Нефтис и Суйда. Затем Найл обвязал паутиной основание брюха у Дравига, и женщины затащили его к себе. Спустя пару минут паутина, ставшая короче на полметра, спустилась обратно — узел на пауке так слипся, что развязать его не удалось, и пришлось отрезать…
Пожалуй, это было единственной неприятностью за всю дорогу домой. Две охранницы тащили паука без малейшего труда; воды и порошка для фонарей хватало в достатке; встречные хищники внимания на путешественников не обращали, а доставшиеся Найлу и Нефтис мешки стали к концу пути совсем легкими.
На станции они сделали привал, подкрепились, отдохнули часок и больше не останавливались уже до самого конца.
Когда выбрались на поверхность, там, к счастью, царила ночь. Трудно угадать, как отреагировали бы на яркое солнце привыкшие к сумраку глаза. Хватило и того, что от первых же глотков прохладного свежего воздуха закружилась голова, — Нефтис даже пришлось сесть на землю, чтобы не потерять равновесия.
— Суйда, Торина, — окликнул он стражниц.
— Слушаем, Посланник Богини, — хором ответили охранницы.
— Передайте Смертоносцу-Повелителю, что я приглашаю его завтра вечером встретиться со мной у Хозяина.
Охранницы склонили головы, потом взялись за края подстилки и бодро поволокли Дравига по слипшейся от росы пыли.
— Нефтис, вставай, — повернулся правитель к стражнице, — отправляйся в квартал жуков-бомбардиров, в дом Доггинза. Пусть найдет все пленки с ядерными взрывами и приготовит к показу завтра вечером.
— А что такое «ядерный взрыв»?
— Если они есть на пленке, то он знает. Отправляйся.
Нефтис поднялась и пьяной походкой двинулась вдоль стены. Правитель проводил ее взглядом и отправился в Белую Башню.
Найл оказался в высоком сводчатом храме с рядами темных дубовых скамей, кафедрой и органом. В нишах стен стояли раскрашенные статуи святых с поникшими печальными лицами. Перед алтарем и статуями горело множество свечей, отчего воздух наполнялся тяжелым липким запахом. Перед распятием в полтора человеческих роста стоял на коленях старик в отпаренной черной сутане и истово крестился.