Цитатник бегемота
Шрифт:
Остальные тоже начали потихоньку шевелиться и подниматься. Долго еще все молчали, напряженно глядя на вершину холма.
Первым обрел ясность солдатской мысли оберштурмбаннфюрер. Очевидно, его ничто не могло смутить.
— Профессор! — требовательно сказал он. — Может быть, вы объясните, что здесь происходит?
Фон Кугельсдорф ничего не ответил, обведя все вокруг взглядом, полным мрачного безумия.
— Не слышу ответа, — нетерпеливо сказал Кляйн, и Иван невольно поразился крепости его нервов.
— А?.. Что?..
Профессор с силой потер лицо,
— В Библии сказано, — сказал он довольно спокойно, хотя и несколько придушенным голосом, — что когда Иисус Навин готовился штурмовать Иерихон, то в окрестностях города он встретил ангела Божьего… Мы только что видели это.
— Хорошо, — невозмутимо произнес Кляйн. — Следующие наши действия?..
Профессор хотел было что-то сказать, как внезапно послышался шум и треск, и из-за густых зарослей кустарник вылетел десяток вооруженных всадников. На долю секунд приостановившись, конные ринулись на чужаков.
Профессор слегка встревожился.
— Это городская стража! — крикнул он.
— Всем стоять на месте! Поднять руки! Атакуем по моей команде!.. — негромко, но очень слышно приказал Кляйн не дрогнув ни одним мускулом лица.
Несколько секунд — и всадники окружили пришельцев угрожающе наставив на них короткие копья. Немцы спокойно стояли, подняв руки. Кляйн сделал шаг вперед.
Всадник в малиновом одеянии и с толстой золотой цепью на груди — видимо, начальник стражников, — что-то угрожающе пробурчал и занес свое копье над головой оберштурмбаннфюрера.
Кляйн совершенно бесстрастно наблюдал, как наконечник копья, блеснув на солнце, стал опускаться, целясь ему прямо в грудь. Выждав мгновение, он сделал быстрый шаг вперед и в сторону, поднырнул под руку противника, схватился за древко и дернул копье к себе. Не ожидавший этого всадник потерял равновесие и свалился с лошади.
— Бей!.. — крикнул Кляйн, вырывая копье из рук иерихонца и вонзая его в грудь лежащего.
Иван, не мешкая, схватил за ногу ближайшего всадника, рывком сдернул его с лошади и повалил на землю. Стражник ничего не успел понять, как Иван сорвал с его пояса короткий меч и перерезал ему горло.
Все было кончено за полминуты. Не ожидавшие такого решительного и жестокого нападения иерихонцы не могли оказать достойного сопротивления и были моментально все убиты. Только один всадник, соображавший быстрее других, ударил тупым концом копья чуть промешкавшего немца, поднял лошадь на дыбы и попытался ускакать. Но и ему не суждено было уйти: один из эсэсовцев подхватил копье и бросил его с такой силой, что оно пробило стражника насквозь, попав ему в спину и выйдя из груди.
Пока добивали раненых и ловили лошадей, Кляйн, вытирая меч о траву, считал трупы.
— Один, два… десять… двенадцать. Лошадей должно хватить на всех. Отлично.
— Что — «отлично»? — брюзгливо спросил стоявший поодаль профессор. — Экий вы, право, мясник, оберштурмбаннфюрер…
— А что такое? — надменно спросил
— А то такое… Это же был архангел Михаил… он дал Иисусу его часть талисмана, а мы… вы тут…
— Подумаешь, — протянул Кляйн презрительно. — Ну, убили дюжину евреев… или это были не евреи?.. а, все равно — семиты… ну и что?
— А то, — продолжал брюзжать профессор, — что убили бы кого-нибудь не того… рядом с таким местом… и костей бы потом не собрали. Думать надо иногда, кого можно убивать, а кого нет! Вот из-за таких, как вы, великий рейх в конце концов и…
Он оборвал себя и махнул рукой.
Иван с изрядной долей удивления посмотрел на профессора. Какие, однако, странные сентенции…
Кляйну профессорова речь тоже не очень понравилась — хоть и по другому, очевидно, поводу.
— Хватит болтать, профессор, — сказал он высокомерно. — Лучше давайте подумаем, что нам делать дальше.
Фон Кугельсдорф недовольно покрутил головой и посмотрел на город.
— Теперь уже понятно, что делать, — сказал он раздраженно. — Переодеваемся в одежду стражников и едем в город. Там продадим лошадей и…
— Подождите, — остановил его Кляйн. — Вы слышите?
— Что?
— Какой-то шум… Что это еще такое?
Иван и остальные повернули головы туда, где за невысокими холмами слышался словно бы грохот морского прибоя. Мерный и пока еще далекий, он становился все явственнее.
— А пойдемте-ка посмотрим, — сказал Иван.
— Да-да, — заторопился вдруг профессор. — Я совсем забыл… Но, может быть, еще не поздно…
Все почти бегом стали взбираться на ближайший пригорок.
Иван успел первым и остановился как вкопанный. Горизонт вдали вспучился темно-серой массой, волнуясь и поблескивая на солнце пенными искрами. Нестройный гул доносился издалека: он был очень низкий, непонятный и угрожающий. Земля под ногами — или это только показалось? — начала подрагивать.
— Что это? — спросил кто-то со страхом. Иван удивленно повернул голову: до сих пор он воспринимал рядовых эсэсовцев как оловянных солдатиков, как пушечное мясо:.оказалось, однако, что они умеют даже говорить.
— Это они, — сказал профессор, и Иван посмотрел на него.
Фон Кугельсдорф стоял и смотрел, прикрывшись рукой от солнца, на оживающую равнину.
— Это войско сынов Израилевых, — медленно произнес профессор, а Иван, совершенно неожиданно для себя, добавил:
— «И было их числом около сорока тысяч, и перешли они перед Господом на равнины Иерихона, чтобы сразиться…»
Словно какая-то дымка застлала мир вокруг него: как во сне, видел он остановленную реку, столб света и камни: ветры проносились над его головой, не трогая остальных, и различил он голоса, неслышимые другими…
«Да что такое со мной?!» — по-настоящему испугался Иван и вдруг уловил цепкий, нечеловечески внимательный взгляд профессора, в котором светилось торжество и затаенная угроза…
Это длилось недолго. Короткий вздох — и все просветлело: голоса умолкли, и Иван ощутил мимолетную жалость, сожаление, тоску и непонятную тревогу.