Цитатник бегемота
Шрифт:
Кровать с набросанными на нее шкурами превратилась в звездную яхту под туманными парусами; волны кипящего океана перехлестывали через борт, сбивая с ног и увлекая в пучину; мудрое Время тормозило свой бег, сжимаясь, как пружина, и, распрямляясь, выбрасывало миры и солнца в вечное Ничто…
Иван медленно приходил в себя, восхищаясь и ужасаясь красотой окружающей тишины. Он посмотрел на женщину, лежащую на его руке. Лицо ее было бесконечно спокойно.
Не открывая глаз, она улыбнулась и крепче прижалась
— Сегодня все кончится, — прошептала она, и голос ее наполнился безысходной тоскою. — Иехошуа бин Нун возьмет город, я знаю это… все умрут, а ты вернешься в свое никуда… Я хорошо знаю это, поверь… я узнала обо всем уже давно и так долго ждала… Скоро все случится: награда, прощение и… прощание… Спасибо тебе, избранник…
Она замерла: Ивану показалось, что ее сердце перестало биться.
Прошла томительная секунда: внезапно женщина широко раскрыла глаза.
— Все… Пора! — вдруг вскрикнула она. — Иди же!.. Скоро рассветет… и в седьмой раз протрубят трубы!
Когда Иван поспешно спустился вниз, все уже были в сборе. Кляйн насмешливо поднял брови, хотел было что-то спросить (убью гада, с холодным бешенством подумал Иван), но передумал.
— Где вы были, Курт? — озабоченно спросил профессор, мельком глянув на Ивана, и, не дожидаясь ответа, продолжал, обращаясь ко всем: — Помните, что только в этом доме мы в безопасности. Тот, кто нам нужен, сам придет сюда… Ждать осталось недолго.
Иван мрачно уселся за стол, взял лепешку, подвинул к себе кувшин с вином и кружку. Он чувствовал себя усталым — и духовно, и физически.
Нашла избранника, подумал он, криво улыбнувшись. Вот ведь ба… в смысле женщины: обязательно им надо, чтоб поромантичнее… это, конечно, понятно. Но почему — избранник?..
Он ел, не чувствуя вкуса, но усталость постепенно уходила. На смену ей пришло резкое чувство тревоги — адреналин весело прогулялся по его жилам, поселив в душе возбуждающее предвкушение схватки. Иван даже приободрился.
В зале повисла напряженная тишина: все молчали, прислушиваясь к происходящему вне стен дома.
Внезапно Иван различил еле слышный звук привычных уже труб. Слабый поначалу, он все усиливался и усиливался. Задрожали стены, брякнула посуда.
— Начинается, — негромко произнес профессор и посмотрел куда-то вверх. — Сейчас они закричат, и стены падут…
Звук, шедший снаружи, заполнял все вокруг, громыхая и названивая. Захотелось зажать руками уши, но Иван почему-то понял, что это бесполезно.
Загудело. Стены дома уже не дрожали: они тряслись, Шатались, грозя завалиться; заскрипели, двигаясь, столы, распахнулся с треском ставень. Небо в высвободившемся проеме окна стало темнеть, наливаясь густой синевою; потом навалилась жирная чернота, прорезаемая отливающими металлом лентами молний.
Только что было
Пол трясся под ногами не переставая, стены шатались, как бумажные. Один за другим люди валились на пол вместе со скамьями, не умея противостоять всесокрушающему, как казалось, напору немыслимой стихии.
Иван не выдержал и закричал, но не услышал своего крика. Самый воздух сотрясался и рушился: оставалось ждать лишь миг до того, как небеса рухнут на землю, раздавив всех живущих на ней.
Но вот последним аккордом прозвучал жуткий грохот. Иван подумал, что земля разверзлась и поглотила все, что на ней было, — просто из милосердия. Он ожидал падения в бездну, но наступила невероятная тишина.
Не веря в долгожданное безмолвие, люди не решались подниматься на ноги. Ползли долгие секунды томительной тишины.
Ивану надоело валяться на давно не метенном полу, и он первым поднялся, стараясь не кряхтеть и не охать. Следом за ним стали подавать признаки жизни и остальные.
Иван поднял скамью и сел на нее — ноги предательски подрагивали. Рядом с ним почти повалился фон Кугельсдорф.
И тут снова послышался сильный шум. Глухой рокот, словно рассерженная волна накатывалась на океанский берег… он сейчас был неприятен, в нем таилась угроза — но угроза не мистическая, не леденящая кровь запредельным ужасом, а вполне осязаемая… и человеческая.
Иван посмотрел на профессора. Тот отвел глаза, щека у него дернулась. Потом он сказал задумчиво, без тени испуга:
— Ну вот и все. Стены Иерихона пали. Город взят штурмом.
Рядом с ними на скамью, кряхтя, уселся Кляйн.
— Ну и что мы будем делать дальше? — задал он свой стандартный вопрос.
Профессор перевел взгляд на него.
— Ждать, — как бы нехотя сказал он. — Все жители города, от стариков до грудных младенцев, будут убиты. Не тронут только тех, кто находится в этом доме.
— А кстати, почему победители окажутся столь благосклонны к хозяйке этого отеля? — спросил Кляйн. — У нее какие-то особые заслуги?
— Вот именно, — усмехнулся профессор и покосился на Ивана. — В доме этой блудницы, — Иван слегка дернулся, — нашли убежище разведчики израильтян… они спрятались от местной стражи на крыше.
— А-а, — понимающе протянул Кляйн. — Значит, у нее здесь явка… и надежная крыша для шпионов.
— Точно так, — снова усмехнулся профессор.
— Она что же, профессиональная разведчица? — деловито спросил оберштурмбаннфюрер.