Цивилизаtion
Шрифт:
Правда, своих рыбаков я оставил ловить по старой схеме, позднее пересадив их с утеса на большой плот. На крючок, вдали от берега, часто попадалась более крупная и вкусная рыба, не пролезавшая в ловушки. Потребовалось несколько дней, чтобы апачи научились управлять плотом, грести веслами и перебороли страх выхода в открытое море, поэтому на всякий случай с ними всегда был один из команчей, которые в плавании вели себя как заправские матросы. Морская группировка с учетом носильщиков выросла до шестнадцати человек. Пришедшие на этот участок восемь команчей и использование ловушек утроили объем добываемой рыбы. Вопрос с едой перестал быть острым.
Что касается оставшихся свободных рук, то
Несколько людей Сыхо было привлечено к вытесыванию камней, еще двадцать человек занимались перетаскиванием блоков на стройплощадку вручную. Эти люди имели свой очаг, обосновавшись в районе перспективного строительства, и еду туда доставляли три женщины из нашего хэва. Время, которое раньше каменотесы тратили на хождение до лагеря, превратилось в рабочее.
Четверо лесорубов валили ровные деревья, превращая их затем в длинные бревна. Ветки женщины относили на дрова, а стволы, разрубленные на четырехметровые куски, десять мужиков начали таскать на будущую стройку.
Таким образом, новым туземцам мужского пола быстро нашли применение. А вот десять слабых женщин я отправил с пятью топорами обратно, сказав, что больше людей мне не требуется. Кава может делать только одну руку топоров в неделю.
Глава 19
Созданная экономическая модель исправно работала. Все были сыты и при деле. Примерно через месяц начнет теплеть, на площадку натаскают достаточно материала, и можно будет приступать непосредственно к стройке. А пока у меня была еще одна затея, которую очень хотелось воплотить в жизнь: переход через горы и поход ближе к перешейку, который отделял Крым от материка. Подобная экспедиция преследовала несколько целей. За горами будет немного другой климат, и поэтому меня могут ожидать любопытные находки. Я собирался найти месторождения руды, неизвестные растения, желательно с волокнами или съедобные, а также поискать новых животных, например баранов или лошадей. И, разумеется, попытаться встретить новые племена.
Учтя ошибки прошлого похода, в своем шалаше я научился добывать огонь с помощью трения, приспособив для этого лучок. Дым, не говоря уже о пламени, появлялся не мгновенно, зато это был процесс, который притягивал внимание. Минус состоял в том, что технологию было реально повторить. Но для одного представления вполне сойдет, – решил я. Кава снова научился приносить огонь.
Собрав лучших воинов, а также несколько лучников Ыкаты под предводительством Чука и Гека, мы приготовились к походу. На этот раз нас было человек сорок. Из моих в лагере остались лишь женщины, пара кузнецов и лесорубов и один каменотес. Остальные люди работали под их началом, выполняя простые задачи. В том, что работа не остановится, я не сомневался — за общим порядком своих соплеменников зорко следил Ахомит.
Это был очень смышленый воин, цепко схватывающий новые знания. Мы несколько вечеров подолгу разговаривали, и Ахомит рассказал много интересного о своем племени и устройстве его быта. Уклад отличался от того, что я видел в своем лагере или у апачей. Я узнал, что команчи живут большими семьями, родами, в которых бывает до десяти мужчин. Женщин берут из других родов, меняясь. Если не на кого менять — семья жениха должна принести много мяса. Прямо выкуп за невесту,– усмехнулся я. Каждый род сам добывает себе еду, но отдает половину добытого Сыхо и двум другим шаманам, которые защищают их от гремящего неба и помогают мертвым не просыпаться. Как я понял, все это у шаманов получается прекрасно: громом никого не убило, и зомби не разгуливают по улице. Поэтому авторитет Сыхо всегда на высоте. Главный
Ахомит также сообщил, что туземцы, работающие здесь, Каву хоть и боятся, но любят. Только скучают по детям, оставленным в племени. Если и дальше будут кормить хорошо, Каву будут любить еще больше. Сам Ахомит не являлся исключением и при любом удобном случае старался выразить свою признательность и преданность. В общем, гастарбайтеры остаются под надежным присмотром, решил я по итогам очередной беседы со своим новым другом.
Рассчитывая, что буду отсутствовать не больше двух недель, я оставил Тому десять топоров, спрятав их в кузнице, с тем, чтобы он выдавал команчам по пять штук в неделю. Я объяснил ему, что без меня процесс плавки идти не должен, и Тому нужно просто заниматься починкой существующих вещей да подготовкой руды.
Перед тем как идти, я нарисовал на земле карту.
Рюкзаки были забиты снедью, колчаны – стрелами, и воины в полном обмундировании готовились выступить в новый поход с курсом на северо-восток.
Перед тем как дойти до гор, все члены экспедиции еще раз осмотрели образцы руды, на которые нужно обращать внимание. Обязательно следовало сообщать о наличии растений с волокнами и колосками. Большая географическая кампания началась.
Мы двигались цепью метров триста шириной, собираясь вместе, когда горные тропы сужались.
– Где твой хэв, Гным? – вдруг спросил меня Тыкто.
Вопрос заставил меня вздрогнуть. Тыкто вообще был неразговорчив и почти никогда не начинал беседу по собственной инициативе. Обычно он только переводил.
– Небо? – предположил он, подняв лицо и глядя на бледную целлофановую луну, взошедшую в начинающихся сумерках.
– Мой хэв здесь, – сказал я после долгой паузы, обведя все вокруг руками, – только не сейчас... Потом... Далеко.
Тыкто посмотрел на меня с недоумением. Как же ему объяснить? И надо ли...
– Мой хэв — там, – я показал в сторону нашего лагеря, – там, где твоя пещера. Там, где Тыкто, – заключил я, и почему-то к горлу подступил комок.
Вождь шел, о чем-то думая, больше не решаясь спрашивать.
С наступлением вечера в горах быстро холодало. Нужно было разжигать костер. Я достал свои приспособления, и через полчаса мы грелись у очага, разложив вокруг него шкуры. Горное небо было усыпано знакомыми звездами. Из ковша большой Медведицы лилась прямо в душу какая-то непреодолимая тоска.
***
Мы шли по горам, не встречая ничего интересного. Вдалеке было видно, как от нас, словно дразнясь, убегает зверье. Гек был не в силах больше наблюдать за ускользающей дичью. Он выдвинулся вперед и умудрился подстрелить небольшого козла. Благодаря ему мы пообедали свежим жареным мясом и двинулись дальше, продолжая безрезультатные наблюдения. К вечеру подъем сменился спуском. Хребет был пройден. Деревьев становилось всё больше, и мы, не жалея дров, развели большой костер. Камнеметалками бойцы подбили несколько птиц, которых запекли в глине. Несмотря на достаточные запасы вяленой и соленой еды, я предпочитал добывать свежую пищу, когда это было возможно.