Coming Out
Шрифт:
Он научил меня уходить не оглядываясь. Чтобы можно было вернуться. Просто он сейчас не один. И с друзьями он не спит.
Странно, но именно она, постель, да еще и нежелание «третьего лица» лишаться часа общества Дениса и встали между нами непреодолимой стеной.
Я до сих пор помню слова, сказанные при последней встрече. При прощании…
«Сейчас? Сейчас я пойду домой… Звони!»
Да, Наташ, эти слезы есть. Я плачу, плачу! Но это — счастливые слезы. Потому что я жду его. Или не его… Жду того, кто будет со мной не месяц и даже не год.
— Нат, а какого цвета грусть?
— Серо-голубая.
— А когда кончается сказка?
— Сказка? А она никогда не кончается. Никогда… Сказка всегда возвращается. И несчастья обернутся радостью… Поверь…
Тьма. Вот, рассказал дорогому человеку кусок жизни. Вылил на него ушат своих проблем. Задал кучу вопросов. Услышал вразумительный ответ. Спросил совета. Получил. Не буду выполнять. Зачем?..
— Наташа, как мне его вернуть?
— Дениса?
— Да.
— Ты его любишь?
— Я никого не люблю.
— Не ври.
— Не вру. Я никого не люблю. Я терпеть не могу… Слово это произносить. Безнадежное оно. Точку ставит. А точек-то нет, одним многоточия! Наташа, ну как мне его… Чем?
— Пороть тебя некому. Ты никогда не задавался вопросом, нужен ли ты ему? Нет? А вот задайся таким вопросом!
— Ну он же был со мной!
— Был? С тобой? — мой собеседник удивленно поднял брови. — Да ты, братишка, сними розовые очки! Он с тобой не был. Он с тобой переспал. А ты… Романтик…
— Я его люблю!
— Тогда — плюй на его паренька и — вперед. Уважать себя будешь после этого?
— Нет, не буду.
— Тогда что? А? Да, Серый, запутался ты вконец. По-моему, любовник тебе нужен хороший. А не «любовь». Признайся, честно, нужна тебе эта глупость? Нужна, конечно, — отреагировала она на мой кивок. — Так давай, не робей, найди себе человека, который тебя устроит в постели, а потом — набирайся чувств к нему. А то — Денис, Серега, кто там еще… Олег… Сережка, прекращай ты эти глупости!
— Твоими устами да мед бы пить! — улыбнулся я на неприятную отповедь.
— Пей, пей. Только не запивайся.
Глава 4. Письма
Привет…
Я, наверное, был бы не я, если бы что-то не обратил в простые и, может быть, блеклые слова… В красивые слова, которые я не скажу, а только напишу и дам прочитать.
Обычно я не посвящаю свои произведения, свое творчество никому из тех, кого любил или люблю… Наверное, это другой случай…
Читай и знай: этот рассказ посвящен тебе. И только тебе.
Де-нис… Пробую это имя на вкус. На запах, цвет — как угодно назовите… Я пробую это имя.
Уже сейчас, когда со времени нашего знакомства, реальной встречи прошло всего… Три, да, три часа, всего три часа, целых три часа, я увидел мир совершенно по другому. Я полюбил его заново и чуть-чуть другой любовью, этот грустный мир.
Чуть позже, ты скажешь, что у меня глаза цвета грусти… А я сравниваю мир с грустью…
Все было ТАК и все было по мне.
Де-нис… Именно так, с маленькой паузой, я произношу твое имя. Почему-то всегда хотелось иметь друга с таким именем. Не самым любимым, не самым звучным…
Только потом ты станешь моей счастливой монеткой, погнутой подковкой, которую я прибью на двери моей души… А сейчас я чуть-чуть грустен.
Ты говорил, говорил, говорил, а я слушал и наслаждался. Простотой, интеллигентностью и матом, твоим пристальным взглядом, который я не мог держать.
Намного позже я взгляну тебе в глаза и не смогу оторвать от них взгляд. Но это будет позже, а сейчас… Мы расстаемся. Вернее — переходим ту грань, за которой не существует любви или дружбы. Есть смесь всего, такой колоритный составчик и научиться выдерживать его придется нам обоим.
Когда мы первый раз займемся любовью, я снова сумею любить… Ты не знаешь, что во мне выжгли до тебя. И что мне возвратили вы — Володя, Володя, Денис и Денис. Странно, да? Да, именно странно. Я не знаю, что из этого получилось бы, если бы с тремя из вас я не спал, а с четвертым… Мы долго-долго переписывались, чтобы однажды встретиться и встретить тебя…
Никакой логики, правда?
Так ведь это — письмо. И из него слов не выкинешь. Может быть, я, если очень захочу, и отредактирую его, но вряд ли — не люблю редактировать письма. Скучно это…
Знаешь, а я тебя люблю. Наверное, ты то знаешь…
Звони — сказал я тебе недавно, всего полторы недели назад.
И повторяю это сейчас. ЗВОНИ!
***
Привет!
И это письмо ты тоже не получишь. И пишу я его только для того, чтобы проверить себя: как я, еще помню или уже нет?
Да и зачем писать тебе письма, если ты «прочитаешь, запомнишь и удалишь»? Не это мне нужно, сам понимаешь.
Ты же меня всегда хорошо понимаешь. Понимал… Черт, уже не знаю.
А зачем ты мне звонишь? Зачем ты познакомился с моей тетушкой, а? Зачем ты влез в мою жизнь, кто тебе это позволил сделать? Я заблудился. Заблудился в тебе и в нас.
В нас? А были «мы» или это была моя иллюзия? Наверное, иллюзия. Нечто… Недоступное тебе и мне.
Я упиваюсь кофе. Кстати, в «Космосе» — кофе дерьмо. Не люблю кофе из кофеварки. Предпочитаю уж растворимый — там честный обман. А тут… И кофе и не кофе…
Я не обращаю внимания на телефон. Заметил? Может быть. Я же не подхожу к телефону.
Ты прав, нам встречаться не надо. Зачем вспоминать прошлое?..
***
Привет…
Скажи мне, зачем ты приходил ко мне на работу? Что тебя так тянет ко мне? Я стал забывать, забывать… И помнить. Потому что нельзя не помнить: магазин, где ты работал. Кафе, ресторанчики. Стулья и места. Но проходит, проходит. Память — она такая штука… Спасает от разрушения.