Coming Out

Милкин Сергей

Пора забыть. Мгновения счастья остались сюжетами прошлого и не переросли в радужное полотно взлетов и падений. Красивыми финалы бывают только в бульварном чтиве. Ах, как было бы просто: счастье в начале, и вот, сквозь пелену непонимания обществом наших отношений — мы вместе. Дальше… А дальше быт. Кому мыть посуду, кто пойдет за продуктами, что готовить на ужин и как предотвратить нежеланных гостей.

Совместные походы в спортзал. Кружка пива тягуче-сонным вечером. Работа. Интернет. Легкий флирт. Беззаботные измены.

«Господи,

какие же примитивные эти мальчики!» — воскликну я. — «Ты у меня один самый-самый…» «Сережка, парень попался… Ммм… Тело — сказка. А тебе пора подкачаться, увеличить нагрузку,» — скажешь ты шутя. Мы обнимемся и пойдем смотреть ненадоедающую «Формулу любви».

Я сбрасываю тупое наваждение идиллии и смотрю в рюмку — горькую действительность. Какая сегодня по счету? Завтра на работу… Какая разница?! Пора начинать жить не прошлым, да и не будущим тоже. Пора обрести свое место в настоящем. Пора, пора…

Так и должно кончаться счастье: без предупреждения. Как молния поражать разлукой. Возвращаемся в холодную норку одиночества. Раз сдался без боя. Раз ушел в сторону.

Кого я хочу убедить? Для кого эти слова? Для себя?.. Отчасти. Потому что словами себя не изменить. И не обмануть. Действовать нужно. Окружающим? Хех, Серега, в каком мире ты живешь? Да не вспомнит никто тебя! Доброго слова — и того пожалеют. Всплакнет простушка Влада по красавцу-коллеге. Забудет. И будет страдать по секретарю Славику.

Эй, любовные романисты! Про кого, для кого вы пишете свои нетленные произведения? Ваши сильные мужчины, беззащитные и беспощадные женщины — не выдумка ли это? Иллюзорный мир — наваждение. Не верю я в вашу любовь. Отказываюсь верить. Я лучше напьюсь.

…Мы не знали с тобой, Хорошо или плохо…

— А когда семинар будет? — спросил меня Слава как только мы вышли на борт теплохода.

— Да ты что? — покрутил я пальцем у виска. — Это же обычная отмазка администрации. Еще и отчеты напишут — закачаешься, сколько полезного, оказывается, для общества сделали.

— Так что будет-то? — недоуменно полюбопытствовал парень.

— Пьянка, — коротко ответил я. — Большие боссы будут пить в своих компаниях, обсуждая глобальные перемены. Мы — в своих. Завтра сонные лица выйдут на палубы к монастырю, будут думать, идти — не идти на экскурсию. В обед — опохмелятся. А вечером продолжат дома.

— А мы?

— А мы — не знаю. Я отоспаться хочу. Ты ночью храпишь?

— Нет. А зачем мы тогда здесь? — раскрывались глаза от удивления у парня.

— Придется терпеть. Я похрапываю слегка. Пожрать вкусно, выпить сладко — вот зачем. Пойдем ключи брать — прекратил я дискуссию.

— Ну, пойдем.

Было интересно смотреть на удивленное лицо коллеги. Он действительно еще не понимал, что ни город, ни область, ни обе администрации столько не вкладывают в свои сферы

деятельности, как в собственный карман, любимый и тщательно охраняемый. И «поездки заграницу по обмену опытом», «семинары» — ничего не значащие отговорки. Странно было видеть в этой клоаке интриг, коварных замыслов и сплетен «чистого» мальчика. «Ничего,» — подумал я. — «Скоро и он обучится. Станет таким, как все эти сытые рожи».

Каюта была самой обычной. Две… два топчана, на которые можно свалиться, умывальник, два стакана и столик. На окне — занавески. «Уют».

— Славка, располагайся. Я сейчас приду.

— Ты куда? — поднял брови парень.

— Посмотрю, где Влада, где Шеф. Удобства разведаю.

Я открыл первую бутылку пива из запасов и ушел из каюты, не забыв оставить маленькую визиточку на столе. Слава ее должен заметить, а большего мне не было нужно.

…Узелок завяжется, Узелок развяжется…

Водка, прочем, как и любой другой алкогольный напиток, добавляет в компанию временное веселье, и чем собравшиеся разобщеннее, тем меньше длится эффект. На теплоходе собрались люди, подчас незнакомые друг с другом. А пить приходилось вместе. И очень скоро весело начавшийся вечер превратился в банальное поглощение «Столичной», «Посольской», «Особой»… Люди приходили и уходили. Исчезали парами. Возвращались, наскоро трахнувшись в свободной каюте, смущенные, пряча взгляд, по одному.

Нет, не умеем мы пить. Не умеем. Напиваться — это да, тут покажем высший пилотаж. А красиво пить — разучились. Скоро, совсем скоро кто-то идет за второй порцией «огненной воды». А через час никого не остается на полигоне горячей попойки. Люди разбредаются по каютам — забыться пьяным сном, уснуть без снов.

— Славка, ты ник-куда не пойдешь? — заплетающимся языком поинтересовался я по дороге в каюту.

— Нет, разве что отлить загляну, — не менее пьяно ответил он.

— Ладненько, я покурить пойду… На палубу… Скоро буду.

Теплоход уже стоял. Мы никуда не двигались. Темная гладь воды, звезды, луна стальное небо… И где-то на берегу — величие монастырских стен. Угрюмые башни осуждающе взирали на «экскурсантов». Ни к чему здесь, в тихом волжском местечке громкая музыка, пьяные вопли, весь этот шабаш под названием «семинар на теплоходе».

— Я тебя пытался украсть у всех. Не получилось. Да и не могло получиться, слаб я для этого. Так отпусти меня, пожалуйста, отпусти… Не могу я без тебя. Лежит сейчас в каюте мальчик… Красивый. С твоим именем. Но глаза — не твои. Зачем, зачем мы встретились? — последние слова вырвались и скрылись вверху, где-то на небе. Пора было возвращаться, сколько можно курить-то?!

В каюте сидел Слава и вертел в руках мою визитку. Он обернулся на стук двери, посмотрел на меня и пробормотал:

— И как давно?