Control your emotions
Шрифт:
– А ты для жениха слишком пьян, – она пожала плечами, высвобождая руку.
– Почему ты так ко мне относишься? – наигранно заскулил Драко.
– Потому что ты безответственный, беспечный и совершенно не думаешь о будущем, – тоном рассерженной мамочки начала Джинни. – За четыре года вы с Гермионой сходились и расходились раз… Даже сосчитать не могу. А сейчас ты решил, будто обручальное кольцо тебя как-то обяжет?
– Не хочешь свадебного тортика? – Драко цокнул языком.
– Я до самой церемонии отговаривала Гермиону выходить за тебя, и буду говорить об этом каждый раз, когда она
– Ты бы попробовала торт, он безумно вкусный!
– И плевать, если я на этом празднике единственная, кто видит тебя настоящего, я все равно не отступлюсь, потому что…
– Твою мать, Поттер, к чему эти баталии? – вздохнул Драко.
– Ты только что сбил меня с логической цепочки.
– Если ты такая умная, значит, быстро вернешься обратно.
– Я просто хотела сказать, что счастлива за вас, – она шумно выдохнула и прикрыла глаза.
– Довольно оригинальный способ, – хохотнул Драко.
– Да, я счастлива за вас, но хочу предупредить: если ты хоть раз обидишь Гермиону, я тебя из-под земли достану. И поверь, не одна я бы так сейчас сказала.
Драко нервно сглотнул. Конечно, он сразу понял, о ком говорила Поттер, как тут можно не понять. Ведь всё, к чему сводился этот разговор, можно было объяснить довольно просто: «Повнимательнее, мистер Малфой, на небе за вами наблюдает Рональд Уизли». Оптимистично? Навряд ли, зато было чистейшей воды правдой. Он глянул в бок: место для свидетеля было пустым, потому что приведения не являются на праздники. Гермиона хотела до последнего сохранять светлую память о Роне, и она почти потребовала, чтобы для того было одно место на празднике. Вот почему Драко так отчаянно хотел напиться, пока Гермиона болтала с гостями. Хотя у него был ценный козырь, запасной план, чтобы спасти праздник лично для себя, но Драко уже ни в чем не был уверен. Да, он был счастлив: и когда делал предложение руки и сердца, и когда спорил с Гарри о том, где лучше всего провести с невестой медовый месяц (Гарри ведь женился двумя месяцами раньше, сразу после окончания Академии Высших Магических Искусств), и когда произносил клятву перед множеством собравшихся на их свадьбе, и когда… Он был счастлив всегда, если это было хоть как-то связано с Гермионой.
– Что-то случилось? – заботливо спросила невеста.
Она выглядела такой радостной, сияла, как само Солнце. Это великолепное белое платье, такое потрясающе длинное, что при каждом шаге ей приходилось приподнимать подол, цветы в волосах, отливающих на свету золотым блеском. Да, Драко стоило лишь снова взглянуть в эти чудесные карие глаза, чтобы понять, что более счастливой он её сделать не может. Или все-таки может? Малфой довольно ухмыльнулся, ведя Гермиону за собой в сторону от толпы танцующих.
– Да что такое? – повторила она.
– У меня для тебя подарок, – многозначительно произнес Драко.
– Ещё один? – рассмеялась Гермиона. – Мне больше не надо, нам и так горы их по…
Она замолчала, так и остановив поток речи с разинутым ртом. Не мигая, Гермиона смотрела в одну точку, прямо перед собой.
– Ч-что? Это же невозможно…
– Я не сильно опоздал, надеюсь? – захохотал приближающийся голос за спиной Драко.
– Блейз! – взвизгнула
Драко повернулся к ним и, сунув руки в карманы, с улыбкой наблюдал за реакцией Гермионы. Она почти душила Забини в объятиях, всё гладила его по голове, после лихорадочно отстранялась и обхватывала руками его лицо, вглядываясь и не веря.
– Если ты меня отпустишь и я смогу дышать, то я все расскажу, – вовсю хохотал Блейз.
– Прекрати, – Гермиона, вытирая слезы, помотала головой, – прекрати сейчас же. Мерлин, как же ты… Почему ты молчал? Все это время, почти 5 лет, Забини! Черт…
– Все вопросы к этому блондинчику, – хохотнул Блейз, указав на Драко.
– Так, я уже ничего не понимаю, – не сдерживая глупой улыбки, сказала Гермиона.
Она усадила Блейза за стол подальше от всех – потому что на празднике присутствовали несколько журналистов из «Пророка» – Драко налил ему сливочного пива.
– Ну, чего же ты ждешь? Рассказывай! – суетилась Гермиона.
– Миссис Малфой, – нарочно протянул Блейз, – я голоден и трезв, меня не тянет на душевные беседы…
– Просто расскажи ей, – усмехнулся Драко.
– Ладно… Меня никто не убил, как вы уже заметили. Всё, что случилось, не исправишь, я знаю; мне очень жаль из-за вашей потери, я был на могиле у Рона, – сочувственно сказал Блейз, – и разговаривал с Артуром Уизли. Он, мягко говоря, был удивлен, когда меня увидел – все газеты писали о моем убийстве…
– Я же видела, как эти Пожиратели набросились на тебя! – горячо воскликнула Гермиона.
– Нет-нет, душа моя, ты видела лишь, как они подошли ко мне, и то не факт. Пожиратели Смерти не собирались убивать меня, я был им нужен живой…
– Живой? – поразилась Гермиона.
– А ты, что, не рада, что меня не убили? – усмехнулся парень. – После предательства Драко Волан-де-Морт хотел расправиться с ним, чтобы снова доказать всем свое могущество. Новости просочились повсюду, а все известно, как пресса воздействует на людей: Волан-де-Морт потерял власть в лицах своих приспешников. И тогда он твердо решил потратить немного своего драгоценного змеиного времени на Драко и на меня, потому как Пожиратели рассказали, что Драко прятался у меня. Им нужно было живыми доставить меня и Малфоя лично к Волан-де-Морту, чтобы он насладился нашей смертью… Ну, и дальше все в этом стиле, – фыркнул Блейз. – Так вот, меня держали в одной из камер довольно долго, пока кто-то, – он бросил убийственный взгляд на Драко, – наслаждался жизнью…
– Мы это уже обсуждали, друг, – Малфой побежденно поднял руки и опустил голову.
– В общем, как-то ночью ко мне бросили какого-то бедолагу. Он все хлестал что-то из фляжки. Лица его я так и не увидел, знаю только, что его убили, а когда узнали, что это не тот, кто им нужен, не слишком расстроились: убитый, как я потом узнал, все равно умирал от рака. В любом случае, меня держали в этой кунсткамере до самой битвы в Хогвартсе. Когда Гарри пришел в лес, на свою смерть, меня держали позади Хагрида, и никто не обращал на меня внимания – я смог вырваться. Я все бежал и бежал, не оглядываясь. Я думал, что лучше умереть в бегах, чем в плену.