Cпиноза
Шрифт:
Чудовищно! Иметь великое счастье видеть Спинозу и беседовать с ним, долгие годы состоять в переписке со Спинозой - и ничего не понять ни в характере философа, ни в сущности его учения!
Ольденбург - консерватор мысли. Он, оказывается, никогда и не был подлинным естествоиспытателем. Поэтому он и советует Спинозе писать так, чтобы завоевать симпатии "рассудительных христиан", к числу которых он, несомненно, причислил и себя. Но не в характере Спинозы "разыгрывать обезьяну среди обезьян". Так поступил Уриэль Акоста. Образ этого борца-одиночки манил к себе молодого Спинозу. Он внимательно изучал жизнь этого беспокойного, мятежного человека. Внутренняя тревога и непокорность Акосты, его умение пристально допрашивать памятники прошлого и ставить тысячи вопросов настоящему, его
О боге он однажды имел откровенную беседу с Ольденбургом. Это было в Рейнсбурге в 1661 году. И сейчас, через четырнадцать лет, он снова готов еще и еще раз заявить, что о боге и природе он придерживается мнения "весьма отличного от того мнения, которое обыкновенно защищается новейшими христианами". Новейшие! Они такие же невежды и консерваторы, как и христиане средневековья. Они над природой воздвигнули бога, вымышленную силу, которая якобы правит миром. Для Спинозы же существует только одна природа и ничего сверхъестественного нет и быть не может.
О чудесах. Кто всерьез их принимает, тот поддерживает и распространяет невежество. "Чудеса и невежество, - разъясняет Спиноза ученому секретарю Лондонской академии наук, - я взял как равнозначащие понятия потому, что те, которые пытаются обосновать существование бога и религию на чудесах, хотят доказать одну темную вещь посредством другой, которая еще более темная". Наконец о воскресении и вознесении Христа. Достаточно только подумать о неумолимых законах природы, чтобы отвернуться от этой евангельской легенды. "Структура человеческого тела, - подсказывает Спиноза Ольденбургу, - сдерживается в надлежащих границах только давлением воздуха", О каком вознесении и воскресении может идти речь? Абсурд! И еще. Весьма важное обобщение, мимоходом сделанное Спинозой. "Материя везде одна и та же", - пишет он Ольденбургу. Отсюда вывод: все подчиняется законам материи. Искупление Христа - вымысел. Если же, говорит Спиноза Ольденбургу, богословы учат, "что бог принял человеческую природу, то я открыто и ясно заметил 1, что мне неизвестно, что они этим хотят сказать. Более того, сказать по правде, мне кажется, что они говорят не менее нелепо, чем если бы кто-либо сказал мне, что круг принял природу квадрата".
1 Спиноза имеет в виду первую главу "Богословско-политического трактата", в которой сказано: "...я совершенно не говорю о том, что утверждают о Христе некоторые церкви; но я и не отрицаю этого, ибо я охотно признаюсь в том, что я этого не понимаю".
Таков ответ Спинозы на вопросы и советы своего лондонского корреспондента. "Понравится ли это христианам, которых Вы знаете, - с юмором добавляет философ, - об этом Вы сможете лучше судить сами".
Спиноза в вопросах мировоззрения ни на какие уступки не шел. И другу и недругу он давал резкий отпор, когда дело касалось его философских принципов, его идей, которые постоянно жили честной, ясной и полной жизнью.
ДВА МИРОВОЗЗРЕНИЯ - ДВЕ ЭПОХИ
При наличии общей атмосферы отчуждения в жизни Спинозы гаагский период оказался наименее тяжелым. В столице Голландии творческие силы философа получили полное и богатое выражение. Здесь он стал как бы фокусом научной мысли второй половины XVII столетия. Он в центре, и все к нему движется. "Образованные путешественники, - свидетельствует Лукас, - специально приезжали в Гаагу, чтобы собственными глазами увидеть Спинозу. Если это кому-либо из них не удавалось, то он считал, что его путешествие не достигло цели".
"Ниспровергатель богов", как именовали Спинозу в кругах европейских ученых, оставлял глубокое и незабываемое впечатление. Кое-кому приходилось заигрывать с атеизмом для того, чтобы расположить к себе великого мыслителя. Так, на Павильонсграхте в 1675 году появился французский поэт Хенукс (Henoux) и представился Спинозе "атеистом и ученым". Таких писателей было немало. Никакого следа в жизни Спинозы они не оставили. Но навещали философа
Среди гаагских "образованных туристов" был и Лейбниц. Лейбниц вызывал в Спинозе смешанные чувства: недоверие и любопытство, жажду познания новой личности и ощущение неизведанного, настороженность и готовность помочь разобраться в современных достижениях науки и философии.
Как сложились отношения между ними?
Впервые Лейбниц упоминает Спинозу в письме от 20 апреля 1669 года к своему учителю Томазиусу, который причисляет голландского философа к ученикам Декарта. В 1670 году, ознакомившись с "Богословско-политическим трактатом", Лейбниц охарактеризовал его, как "чудовищное произведение", разрушающее основу государства и морали (письмо к другу от сентября 1670 года). Фамилию анонимного автора трактата он еще не знал. Но профессор филологии Утрехтского университета Гревиус, как сказано, в 1671 году сообщил Лейбницу, что "зловредный трактат написан Спинозой, человеком чудовищных взглядов".
И все же Лейбниц понял, что в Гааге живет человек первой величины. 5 октября 1671 года он обратился с письмом к "Знаменитому и славнейшему мужу Бенедикту де Спиноза". В нем было сказано: "Среди прочих достоинств Ваших, о которых разносит славу молва, я слушал также и о Вашей выдающейся опытности в области оптики. Это побудило меня направить к Вам мою маленькую работу 1, ибо мне нелегко найти лучшего судью в этой области". Заканчивается письмо словами: "Будьте здоровы и не откажите в своей благосклонности, славнейший муж, Вашему ревностному почитателю".
Через пять недель поступил ответ от Спинозы, содержащий критику статьи Лейбница, выдержанную в мягких тонах. После этого Лейбниц часто обращался с различными письмами к Спинозе. К сожалению, переписка эта не сохранилась: когда между ними четко определились идейные разногласия, Лейбниц уничтожил письма Спинозы. По настоятельной просьбе Лейбница были уничтожены и его письма к Спинозе.
Образ и философия Спинозы взывали к совести ученого Лейбница и глубоко волновали его. Но человек Лейбниц находился в плену "общественного" мнения официальных тупоголовых представителей университетской науки, и мыслитель из Гааги пугал его. В этом плане характерен следующий факт. Лейбниц скрыл от Томазиуса, что находится в переписке со Спинозой. Когда Томазиус выпустил отвратительный пасквиль против "Богословско-политического трактата", то тот же Лейбниц писал ему: "Автор книги о свободе философствования, против которого ты написал короткую, но прекрасную статью, - Бенедикт Спиноза, еврей, изгнанный из синагоги... за кощунственные воззрения".
В марте 1672 года Лейбниц отправился с дипломатической миссией в Париж 2. Там он познакомился с Франциском ван ден Энденом и Христианом Гюйгенсом и получил более точные сведения о личности и учении Спинозы.
1 Речь идет о статье Лейбница "Заметка о продвинувшейся вперед оптике".
2 Лейбниц имел намерение убедить Людовика XIV предпринять завоевание Египта, чем хотел отвлечь от Германии захватнические поползновения королевской Франции.
О пребывании Лейбница в Париже Спиноза узнал из письма Шуллера от 14 сентября 1672 года. В нем говорилось: "В течение трех месяцев я не получал ни одного письма от нашего Чирнгауса и уже сделал было печальное предположение, что при переезде из Англии во Францию 1 с ним случилось какое-нибудь несчастье. Но теперь, получив от него письмо и полный радости, я считаю своим долгом согласно желанию самого Чирнгауса поделиться этим известием с Вами и передать Вам вместе с его сердечным приветом, что он благополучно прибыл в Париж, что он встретился там с г. Гюйгенсом, как мы ему советовали... Чирнгаус сказал ему, что Вы рекомендовали ему познакомиться с Гюйгенсом и что Вы весьма высоко ставите его личность. Это очень обрадовало г. Гюйгенса, и он ответил, что он в такой же мере ценит Вас...