Цугцванг
Шрифт:
Прошло чуть больше месяца, и запас провизии иссяк. Иффридж преодолевал километры по толще снега голодным. Он перестал растапливать снег, просто ел его на ходу, чтобы экономить время. Страх обессилить и не дойти постепенно заполнял его разум.
Изо дня в день снег, уходящий далеко за горизонт, ветер, поднимающий позёмку, а во время штиля тишина — всё это сводило его с ума. Никаких признаков существования цивилизации. Безжизненные горные пояса затрудняли продвижение, они будто впервые встретились с человеком и говорили ему: «Не уходи». С каждым днём желание сдаться нарастало. «Что это за
Завладев телом Георгия, Иффридж первое время, восторгался, словно ребёнок, который впервые встал на ноги. Он радовался возможности чувствовать запахи, слышать звуки, наблюдать красоту лесов, ощущать мягкость травы. Выбравшись из-подо льда наружу, он чувствовал эйфорию, бескрайние снега создавали иллюзию абсолютной свободы, которой он наслаждался. Теперь же он всем сердцем ненавидел всё вокруг: снег, горы, жуткий, сбивающий с ног ветер и одиночество.
Падая без сил в снег, он клялся, что больше не в силах встать. Но раз за разом поднимался, преодолевая сильнейшее изнеможение. Каждый шаг стоил ему неимоверных усилий. Ветер мотал его из стороны в сторону всё злее, а снег раз за разом всё сильнее проваливался под его ногами. Или ему просто так казалось из-за того, что всё труднее было выбираться.
Ненадолго появилось Солнце. Оно тоскливо поприветствовало путника, едва выглядывая из-за горизонта. Иффридж в теле Георгия прищурился, вглядываясь вдаль. Появление светила заставило его вспомнить одну весьма важную деталь. В тот день, когда он только двинулся в путь, послеполуденное Солнце было по левую руку. Сейчас же оно, злорадно посмеиваясь, скользило по горизонту справа. Даже будучи впервые на этой планете, Иффридж сразу понял, что сбился с пути. Дававшая ему сил вера в то, что цель вот-вот будет достигнута, погасла вместе с предательским Солнцем, трусливо скрывшимся за тучами. Иффридж опустился в снег и, наверно, зарыдал бы, если б на это остались силы.
Почти сутки прошли с того момента, как Саша и остальные члены экспедиции угодили в западню. С тех пор никто не позаботился о том, чтобы их накормить, и нарастающий голод давал о себе знать. То и дело из «камер» доносились крики:
— Принесите что-нибудь поесть! Будьте милосердны!
— Дайте хоть воды попить, в горле пересохло!
Но никакой реакции на просьбы не последовало. Земляне решили, что их просто хотят заморить здесь голодом, а иссохшие тела сгрузить на станцию и отправить в открытый космос. На всеобщее уныние возражал только Саша:
— Да успокойтесь вы! Никто нас не планирует морить голодом. Может, они просто выясняют, что из их обыденного рациона можно употреблять нам. Если б они хотели нас убить, давно б убили! Мы скоро вернёмся на Еву.
— Это тебе кто сказал? Та девка? — язвительно
— А она не уточнила, мы вернёмся живыми, или нет? Или, может, нас туда отправят частями? — с тревогой сказал Роберт, молчавший последнее время больше, чем положено человеку его должности.
— Не давка, а Ли-а, — строго ответил Саша.
— Ах, извините, значит Ли-а. Мы смотрим, ты время зря не теряешь, — послышались насмешки с разных сторон.
— Смейтесь, смейтесь. А я ей верю. У меня нет ни единой причины ей не верить. Они совсем не похожи на тех, кто издевается над себе подобными.
— Ну, конечно, у тебя и Петрович правду говорил про свою внучку, и Георгий про чудовищ. Ты верь всем подряд, и тогда точно до старости не дотянешь, — вновь раскритиковал Сашу кто-то из дальней «камеры».
В это время послышались странные звуки. К пленникам въехало диковинное устройство размерами с микроавтобус. Бесформенное, оплетённое сотней проводов и трубок, с активно мигающими индикаторами и странными ёмкостями сверху и по бокам.
Не успели присутствующие прийти в себя, как из недр устройства раздался механический голос:
— Прошу прощения за медлительность. Потребовалось некоторое время, чтобы овладеть вашим языком и изучить ваши вкусовые пристрастия.
Земляне раскрыли рты. Они переглядывались друг с другом, находясь в полном недоумении. Их так заинтересовал этот говорящий фургон, что они не сразу заметили, что стен из живых частиц больше нет. Странный аппарат продолжил:
— Прошу, по одному, я постараюсь удовлетворить даже самые изысканные пожелания!
Никто не решался, все с подозрением таращились на устройство, не зная, что делать дальше. Саша сделал несколько шагов из камеры, аппарат тут же на это отреагировал:
— Отлично! Есть первый желающий! Ну же, смелее, за несколько сот лет ещё никто не отравился.
Саша зашагал увереннее. Пока он сближался с аппаратом, ему настойчиво лезла в голову мысль: не попробовать ли выбраться наружу? Или же доверить свою жизнь совершенно незнакомым существам? Его мысли прервал механический голос:
— Давайте, вы позже попробуете сбежать, а сейчас отведаете чего-нибудь! Попробуйте сделать заказ!
Саша опомнился. Надо контролировать не только то, что говоришь, но и то, что думаешь, иначе быть беде. Он немного замялся, а потом с надеждой спросил:
— Как тебя зовут, чудо-юдо?
— Никак, я просто повар. Вы же не даёте имена утюгам и СВЧ-печкам?
— Иногда даём, — улыбаясь, ответил Саша. — А что можно заказывать?
— А чего вам хочется?
— Я бы сейчас многое отдал за жареную картошку с котлеткой! — едва сдерживая слюну, мечтал землянин.
— Заказ принят! — задорно объявил робот-повар и начал издавать такие звуки, что Саша невольно отпрял на несколько шагов.
Остальные, замерев, смотрели на эту картину и с нетерпением ждали результата.
Не прошло и минуты, как аппетитно запахло жареной картошкой. Наблюдавшие за приготовлением межгалактической еды чуть не сошли с ума. Желудок, получивший сигнал от мозга, скручивался, будто выжимая весь сок из себя наружу. Через несколько минут механизм вновь заговорил:
— Готово!