Цугцванг
Шрифт:
Привыкнув к свету, глаза лесоруба стали чётко различать контуры окружающего мира. Он увидел, что вездесущие огоньки — это круглые разноцветные лампочки, висящие на паутинках. Что-то снующее — ларгамы. Это удивительные существа, не похожие ни на одно животное Земли. Саша приметил, что по форме тела они напоминают патиссон, приплюснутый, глазастый, ушастый и чертовски милый. Любой землянин, наверно, недоумевал бы, как такой зверёк умудряется столь ловко летать.
— Это муколиты, — сказала Ли-а, умиляясь реакции Саши, любовавшегося с открытым ртом гигантскими грибами.
— Что? Они живые?
— Ну, конечно! Разве
— Растут, но они обычно чуть меньше тех летающих патиссонов.
Ли-а засмеялась, схватила Сашу за руку и сказала:
— Пойдём. Поднимемся наверх.
Муколиты росли точь-в-точь как грибы. Только ножка их была в диаметре метров тридцать. Проделав в ней дыру, можно было бы обеспечить жильём несколько семей. А по юбочке, лихо закрученной спиралью вокруг ножки, спокойно могли прогуливаться несколько человек в ряд. По ней и направились Ли-а и Саша. С каждым витком землянин поражался всё больше и больше.
Гриб был явно живой. Он едва заметно двигался. Саша заметил это по лёгкому покачиванию, похожему на покачивание моста из-за попавших в резонанс шагов. Вокруг гриба летал целый рой ларгамов и неизвестных насекомых, похожих на стрекоз. Ли-а называла их зонтерами. Позади себя они оставляли цветной след, который, если приглядеться, представлял собой тончайшую прозрачную нить.
Грибы стреляли друг в друга какими-то камушками, издавая при этом пищащие звуки. Над предположением Саши, что это обмен спорами, Ли-а рассмеялась:
— Глупый. Они просто веселятся!
Наблюдая за этой «игрой», они добрались до самого верха, где открывался потрясающий вид на закат «Мамы». Оказавшись над огромными шляпками муколитов, Саша увидел источник золотых листьев, укрывающих землю внизу. Над их головами густо сплетались хрупкие, изящные ветви деревьев. Их стволы, тонкие и длинные, терялись среди громоздких грибных ножек, зато наверху ветви деревьев брали своё. Они слились сплошной стеной, создав прекрасную живую крышу.
— Какая красота! — воскликнул Саша.
— Да-а, — протянула Ли-а. — С ужасом вспоминаю, как мы чуть было всё это не потеряли.
— Ты о чём?
— Пойдём, сейчас расскажу.
Она понеслась по шляпке муколита. Оказавшись на самом краю, девушка в прыжке схватилась за ветви золотых деревьев. У Саши замерло сердце. Он рванулся за ней что было сил, но быстро успокоился, увидев, как хрупкие на вид побеги крепко схватили девушку и потащили куда-то наверх.
— Стой! Куда ты? — кричал ей лесоруб, стоя на краю гриба.
— Прыгай, не бойся. Они тебя поймают! — радостно крикнула в ответ Ли-а.
Саша смотрел то на удаляющуюся от него девушку, то вниз, сквозь паутину цветных шариков, на золотую листву. Он не мог решиться. В его голову вновь полезли подозрения о недобрых помыслах девушки, о подготовленной для него коварной, жестокой ловушке. Осмелиться на прыжок Саша смог только после того, как его визави практически пропала из вида.
Она в очередной раз не обманула. Едва тело землянина рванулось вниз, ветви одна за другой стали скручиваться вокруг него. Словно из рук в руки, они передавали Сашу наверх, где его ждала Ли-а. Ждала на огромной
Оказалось, что ужин на большой высоте, под живую музыку с видом на закат — классика не только на Земле. Саша направлялся к девушке, с любопытством осматривая «интерьер». Затем ему на глаза попались «музыканты». В группе было только три человека, которые управляли не музыкальными инструментами. Они сосредоточенно давали команды своим помощникам издавать необходимые звуки.
За низкие частоты отвечал огромный пустотелый куб, резонирующий так, будто вот-вот взорвётся. Что это за куб и как он издаёт такой мощный звук — загадка. Рядом с кубом стоял большой постамент с различными бочонками, в которые задорно врезались ларгамы, обеспечивая ударное сопровождение. Вместо струнных инструментов использовались причудливые коробки разнообразных форм и размеров, внутри которых вместо струн были «натянуты» яркие световые нити. Через коробки юрко пролетали всё те же ларгамы, прерывая лучи и издавая звуки, напоминающие слегка перегруженную гитару. Пели, как ни странно, люди сами и, казалось, с удовольствием. Музыка была вполне сносна, даже для землянина.
Они сели за стол на самом краю, от заходящей звезды всё вокруг покрылось бронзой. У Саши захватывало дух от происходящего, но Ли-а решила на этом не останавливаться.
— Закажи что хочешь, — сказала она, указав рукой на приближающегося робота-повара, и скрылась где-то за оркестром.
Заказав скромный ужин и бутылку красного полусладкого вина, Саша стал с любопытством рассматривать прибывающих на площадку людей. Все были стройными и бледными, лица, как и на Земле, сильно различались. Некоторые из посетителей появлялись без характерного чёрного панциря. Мужчины в необычных мешковатых нарядах с большими капюшонами, женщины — в обтягивающих классических комбинезонах с искусной вышивкой на груди и открытыми плечами.
— Скучаешь? — спросила Ли-а, занимая место напротив Саши, который замер в исступлении.
Разрез его глаз увеличился, наверное, вдвое, а лёгкие совсем забыли, для чего их поместили внутрь груди. Он, наконец, увидел её настоящую. Никакого пластика, никакого панциря. Напротив него сидела красотка в шикарном сапфировом платье и туфлях на шпильках. Тёмные волосы длиной чуть ниже плеч были распущены локонами и в бронзовом свете заката отблёскивали синевой. Она смотрела на него большими серо-голубыми глазами и улыбалась. И без того довольно широкая нижняя челюсть становилась ещё больше, делая очертания её лица особенными, запоминающимися.
Чувствуя реакцию землянина, Ли-а светилась. Но звонкий задорный смех сменился тихой искренней улыбкой и пристальным взглядом, говорящим: «Ну, как я тебе?».
— Ты обещала рассказать о том, как вы однажды чуть всё не потеряли, — напомнил Саша, разливая по бокалам вино.
— Да, — ответила Ли-а. — Это, действительно, так. Даже не знаю, как тебе объяснить. Мы с тобой немного отличаемся. Мой мозг работает иначе — думаю, ты это заметил. Началось всё с открытия ГНВЧ. Группы неявно взаимодействующих частиц.