Цунами
Шрифт:
— У меня с резиновыми изделиями полный ноль, — сказал Рад, стоя перед Женей-Джени на коленях и нагибаясь к ее груди. — У тебя есть?
— Есть, — ответила она через паузу. Серые ее глаза смотрели на него снизу с напряжением ожидания. — Под подушкой. — И через новую, мгновенную паузу спросила с запинкой: — А нам… нужно? У тебя кто-то был. — она снова запнулась, — после нас?
— Нет, — ответил Рад. Для чего ему не потребовалось задуматься даже и на мгновение.
— Тогда мы можем без этой штуки, — произнесла Женя-Джени.
Что означали эти ее слова: что она ни с кем после него не была, что была, но с защитой, — Рад
В комнате, когда они отпустили друг друга, стояла полная темнота, на улице зажглись фонари. Чувство блаженной опустошенности владело Радом. Та ночь в доме бывшего сокурсника была удивительно заурядна, то, что произошло сейчас, было счастьем. Правда, к чувству счастья примешивалось и чувство смущения: временами ему казалось, он не с Женей-Джени, а с Нелли. Чувство смущения было тем сильнее, что Женя-Джени повторяла и повторяла ему: «Я тебя люблю! Люблю!» «Ты любишь меня? Ты любишь меня? — вопрошала она минуту спустя. — Ответь, любишь?!» — «Люблю», — отвечал он, и это не было обманом, но кому он отвечал: ей или Нелли?
— Ты от меня больше никуда не убежишь, — проговорила Женя-Джени через несколько минут, как они отпустили друг друга. Она перевернулась со спины на живот, забросила на него ногу и легла головой ему на плечо. — Я тебе больше не позволю! Ни за что!
На последних ее словах зазвонил телефон. Оба они дернулись — но это был не телефон Рада, это был мобильный Жени-Джени. Чертыхнувшись, она вскочила, пробежала к стулу, на котором лежала ее одежда, прикрытая сверху его подарком с драконом, извлекла из кармана джинсов трубку и ответила:
— Слушаю! — После чего, зашлепав обратно к постели, завопила: — Ну наконец-то! Бросить меня — и еще спрашивать, как я тут! — Заставив Рада подвинуться, она легла с краю и показала руками, чтобы он прикрыл ее простыней. — Где я? — переспросила она затем — явно для Рада — и посмотрела на него. — Там, где и должна быть. Именно там.
Это была Нелли, кто ей звонил, без сомнения.
— Скажи ей, что ты была спасена мной от толпы диких рокеров, — попросил он.
— Рад просит меня сказать тебе, что спас меня от толпы диких рокеров, — произнесла Женя-Джени в трубку.
Ого, оказывается, она была провокаторшей.
— Тебе поздравления с моим приездом, — передала она Раду слова Нелли, завершив разговор. И бросила телефон в дальний угол постели. — Они только что освободились от аквалангов, обещают быть минут через сорок.
— Так у нас еще уйма времени до их приезда?! — вопросил Рад, привлекая Женю-Джени к себе. Известие о сорока минутах побуждало к самому активному времяпрепровождению. Его ослушник уже заявлял о своем желании обратно в райские кущи.
— В крайнем случае они нас и подождут, — тотчас отзываясь на его объятие, ответила Женя-Джени.
Ужинали снова в том же «лежачем» ресторане на берегу. Снова впятером, только вместо Криса была Женя-Джени. Временами Рад ловил на себе взгляд Нелли, но что за ним стояло, было непонятно. Встретившись с ним взглядами, она тут же отводила глаза.
Казалось, она незаметно словно бы заново изучает его. Словно бы ждет от него чего-то и пытается понять, чего именно следует
Дрон с Тони рассказывали о сегодняшнем дайвинге. Собственно, рассказывал Дрон, а Тони расцвечивал его рассказ разнообразными эмоциональными восклицаниями.
— Рад, я бы хотела заняться дайвингом, — посмотрела на Рада Женя-Джени.
Рад пожал плечами. Он не знал, что ей ответить. Не разрешения же она спрашивала у него. Выручил Тони:
— Джени, акваланг требует специальных тренировок. Нужно пройти целый курс.
— Я готова! — Женя-Джени снова посмотрела на Рада.
— Нет, Жека, не заводись. — Это уже был Дрон. — Мы каждое мгновение можем сняться — и обратно в Бангкок, вот только придет сообщение. Деньги заплатишь — и впустую.
— Да ну какие тут могут быть деньги, — сказала Женя-Джени. — При чем здесь деньги.
— Да, деньги ни при чем. — Кто, без сомнения, пришел на выручку Раду осознанно — это Нелли. — Просто у тебя не хватит времени на учебу.
— Надо зайти после ресторана посмотреть почту, — сделал объявление Дрон. — Кому-нибудь требуется, кроме меня?
Никому больше не требовалось, но никто против того, чтобы сопровождать Дрона в Интернет-кафе, ничего не имел.
— Посмотрю местечко, откуда ты послала мне вчера вызов, — тихо проговорила Женя-Джени, повернув голову к Нелли, — так, чтобы Рад не слышал. Впрочем, она не очень озаботилась тем, чтобы он не слышал наверняка, и он услышал. Правда, это ему было понятно и так. Что было непонятно — почему Нелли вдруг решила сделать этот вызов.
Расплачиваться по счету взялась Женя-Джени, и это право общим решением было ей предоставлено. Рад в принятии решения не участвовал. Кошелек у него был девственно пуст, он помнил об этом все время, и если бы решили платить каждый сам за себя, он бы оконфузился перед Женей-Джени еще раз.
К Интернет-кафе Нелли с Женей-Джени шли парой, держась за руку — словно две школьницы-старшеклассницы. Рад с Дроном и Тони шли за ними, отстав на несколько шагов, и Рад, глядя на Нелли с Женей-Джени, думал, что в обеих в них и впрямь есть что-то от старшеклассниц. Чему, наверно, причиной отсутствие у той и другой детей, так что собственная жизнь мнится самой большой ценностью.
— Слушай, — внезапно прервав их тройственный разговор с Тони и перейдя на русский, обратился Дрон к Раду, — а я и понятия не имел, что у вас с Жекой такой роман!
— Какой «такой»? — уточнил Рад.
— Вот такой. Чтобы раз — и прилететь. Все же из Москвы сюда — восемь часов лету.
Рад не чувствовал себя вправе обсуждать с Дроном Женю-Джени.
— Что там восемь часов. Норма ночного сна. Заснул — проснулся.
— Не скажи, — протянул Дрон, — не скажи. Я в таких вещах понимаю. — Он умолк, ожидая ответной реплики Рада, Рад молчал, и Дрон спросил: — Она в курсе твоей ситуации?