Цунами
Шрифт:
— Рад, мы решили, сейчас в гостиницу, одеваемся для купания — и на море, — сказал Крис. — Как вы?
— Как народ, так и я, — ответил Рад.
До гостиницы от места, где они стояли, было пять минут хода. Мобильный у Дрона зазвонил, когда они как раз входили в гостиницу.
— Сегодня, Дрон, вы рискуете разориться на сотовой связи, — пошутил Крис.
— Надеюсь, наоборот, — доставая из кармана мобильный, не без серьезности отозвался Дрон. — Теряешь на связи — приобретаешь на счете.
Он отошел от них в сторону, чтобы
— Что, — проговорила она по-русски, — проститутками балуешься? Я ему на голову там выбираю, а он с проститутками!
— Нелли, перестань. — Перед кем-кем, а перед нею у него было чувство вины. — Я пиво пил, она подсела, попросила покормить. Все!
— А ты не мог отказать?
— Мог. Но не стал.
Нелли помолчала. Старательно натягивая на лицо светскую улыбку — для Криса и Тони, — словно вела с Радом что-то вроде салонной беседы о погоде.
— А что это тебе такое Дрон сказал: «Чтобы снова не влипнуть»? — спросила она затем. — Вот когда пошел к тебе туда в бар.
— Понятия не имею, что он такое имел в виду, — ответил Рад.
— Уже, надо думать, снимал здесь девочек, да? — так и светясь улыбкой, вопросила Нелли. И указала глазами ему на голову, где у него была рана от удара этой Ланы с Пат-понга: — Тогда заработал, да?
— Фантазия у тебя! — сказал Рад. — Пора сочинять романы. — Он сделал ударение на первом слоге: романы. — Не начала еще?
Нелли не нашла нужным отвечать ему на этот вопрос.
— Что ты за тип, — протянула она. Глядя со стороны — восторгаясь стоящей погодой. — От порядочных женщин отказываешься, а на уличных тебя так и тянет.
Раду не пришлось ломать голову над ответом — Дрон закончил разговор и, схлопнув мобильный, двинулся к ним.
— Что, — сказал Дрон, подходя, пробежавшись взглядом по всем, но обращаясь к Крису — будто отчитываясь перед ним. — Яхта есть. Даже не просто, а мега. Даже с развлекательной программой.
— Отлично! — Кресло будто выстрелило Криса — с такой живостью он вскочил на ноги. — Яхта — это самое то. На яхте все вопросы решаются по-другому.
— Но на море купаться мы сейчас идем? — с той же светской улыбкой, с какой разговаривала с Радом, вопросила Нелли.
— Идем! Конечно! А как же! — бурно подтвердили верность планам Дрон, Крис и Тони.
Рад промолчал. Ему было все равно: идти, не идти.
— Что значит «мега»? — только спросил он у Нелли перед тем, как подняться с кресла.
— Значит, большая. Не чета тем, что мы сейчас видели, — ответила она.
Такси-скамейки в Паттайе были не красные, как в Чиангмае, а синие, и кузова их напоминали не ящики с танковыми щелями по бокам для обозрения, а, скорее, кареты: высокие, с открытым пространством
Но сейчас Рад с Тони ехали в нем вдвоем. Бич-роуд отступила от берега, перестав быть односторонней, а может быть, переменив и название, дома теперь шли с обеих сторон, в каждом был то ли магазин, то ли лавка, то ли ресторан, и каждый светился огнями, рекламой — реклама заполняла фасады, взлезала на крыши, висела растяжками над улицей, приглашая встречать китайский Новый год, который не то уже наступил, не то должен был наступить днями. Казалось, ранняя зимняя темнота, сошедшая в положенный час на землю, миновала Паттайю: так, едва не по-дневному, было светло.
— Смотрите, смотрите! — тыча пальцем, прокричал Тони.
Такси проносилось мимо обильно застекленной веранды, над крышей которой висела ярко освещенная большая рекламная доска: «Restaurant Rasputin». Желто-золотой коронованный двуглавый орел на ней подобием языков пламени осенял чернобородого, гладко расчесанного на прямой пробор черноволосого мужика. Зал ресторана, было видно сквозь окна, зиял пустотой, и только у края барной стойки спиной к улице сидели двое толстых мужчин в белых рубашках: тайцы, русские, японцы, немцы, американцы — не понять.
— Как думаете, кто держит ресторан? — спросил Рад. — Русские?
«Распутин» остался за спиной, новые рестораны — тайские, японские, китайские, итальянские — выныривали из огненного океана, чтобы промелькнуть перед глазами и вновь исчезнуть в его пучине.
— Думаю, что русские. Вероятней всего, — ответил Тони.
— И кого же они привлекают таким названием?
— Да кто зайдет. Надо же как-то назвать. — Тони засмеялся.
Рад вспомнил, как в день приезда, в аэропорту, знакомясь с Тони, удивился его откровенно английскому имени, и Нелли просветила: у тайцев это обычное дело — многоименность. Человека на красной «тойоте», в сравнении с которой лимузиноподобная «тойота» Тони сразу померкла, звали тайским именем.
Машина его была столь агрессивно красной, что при хорошей скорости воздух вокруг нее мог, наверно, вспыхнуть, как от спички. Представляясь, хозяин красной «тойоты» произнес свое имя с такой беглостью, что Рад ухватил лишь некое общее звучание — которое с несомненностью свидетельствовало о его сиамских корнях.
— Как зовут нашего вождя? — спросил он Тони.
— Вождя? — Тони не понял, о ком речь. Но тут же и догадался. — А, вождя!.. Сукитая его зовут, — медленно, внятно каждый звук, чтобы Рад разобрал, произнес он имя хозяина красной «тойоты».