Curriculum vitae
Шрифт:
Глядя на старика, Григорий поудобнее перехватил верхний край бочки, наклонил, подхватил другой рукой нижний.
– О-оп! Понесли! – на загорелой шее рыбака вздулись вены, тельняшка сбилась, обнажив ключицу, под которой Распутин заметил так хорошо знакомый ему пулевой шрам.
Установив бочки в прохладной клети, дед отослал Ингу за родителями, а сам присел на скамеечку около входа, достал гнутую трубку, кисет и окончательно превратился в героя морских романов Стивенсона.
– Воевали? – уважительно спросил Григорий, присаживаясь рядом.
– Было дело, – буркнул старик, аккуратно приминая табак.
– Где ранили?
Рыбак бросил быстрый взгляд на курсанта, скосил
– Под Псковом, в Новосокольниках, в ноябре 43-го…
Дед пыхнул трубкой, окутался дымовой завесой и сквозь неё глухим голосом произнёс:
– Русский снайпер. За день перед атакой… Можно считать – спас от смерти… Меня отправили в лазарет, а из моего взвода ни один не выжил..
– А Вы….
Разогнав рукой дым и взглянув на круглые, как блюдца, глаза Распутина, старик усмехнулся и пояснил:
– Шарфюрер II батальона 34-го полка 1-ой дивизии латышского легиона Waffen SS…
– По мобилизации? – с надеждой выдавил из себя Григорий.
– Нет, зачем же? – пожал плечами рыбак, – доброволец.
– И чем же вам так Советская власть не угодила?
– А у меня к Советской власти претензий никогда не было, – опять огорошил курсанта дед Инги, – и не только у меня. У нас почти половина офицеров – красные латышские стрелки. Командир нашего полка – Вилис Янумс, охранял Ленина, в гражданскую командовал 2-ым пулеметным батальоном Красной армии. Командир нашего батальона – Петерис Лапайнис, орденоносец, за Царицын… Орден Красного знамени, конечно, не носил, а вот георгиевскими крестами перед нами, салагами, щеголял… Так что Советская власть ни при чем. Претензии у нас были лично к Сталину и его политике. Впрочем, сама Советская власть, кажется, это понимала и поэтому относились к нам совсем не так, как к власовцам. Тех сразу вешали. А латышские легионеры уже в 1946-м почти все вернулись домой. А ещё через семь лет, в 1953 м, Советская власть признала, что претензии к Сталину есть не только у нас, но и у неё самой…
Григорий почувствовал, что в его голове взорвалась ядерная бомба. Красных латышских стрелков, охранявших Ленина, кавалеров ордена Красного Знамени, водивших в бой батальоны РККА под Царицыным, он отказывался воспринимать, как добровольцев-эсэсовцев. Диссонанс был настолько велик, что верить на слово какому-то выжившему из ума прибалтийскому хрычу он даже не собирался…
– Зачем вы мне всё это рассказываете? – спросил Распутин, чтобы хоть как-то нарушить неприлично затянувшуюся паузу.
– Да вот увидел я, как смотришь на Ингу, – прищурившись от дымящейся трубки, ответил рыбак, – и подумал – а вдруг жениться захочешь? Она-то на тебя с интересом поглядывает… Вот и решил, что должен ты знать всю правду о нашей семье до того, как влюбиться надумаешь, а не после…
Григорий почувствовал, как кровь хлынула к лицу…
Рыбак не спеша докурил, выбил о каблук пепел, аккуратно упаковал трубку в кисет и спрятал за пазухой. Неторопливо поднялся, повёл плечами.
– В общем, всё, что надо – сделал, всё, что хотел – сказал. Ингу ждать не буду, передай, что через два дня заеду, тогда и будет время посидеть подольше. Давай, командир, uz redzesanos…
Старик ушёл твердой морской походкой, широко расставляя ноги, оставив Григория в жестоком душевном раздрае и полной уверенности, что он спит или сходит с ума. Невинные слова Айвара про необходимость малому народу прислоняться к победителю наполнились для него новым, зловещим смыслом, да и вся история Отечества вдруг предстала в непривычном доселе свете. Он ощущал просто физическую потребность непременно во всём этом разобраться, и как можно скорее….
Историческая
Петерис Лапайнис, прапорщик царской армии 4-го Видземского латышского стрелкового полка. Охранял Ленина. В 1918 году вместе с другими стрелками поступил на советскую службу в Красную Армию, участвовал в Гражданской войне в России и был награжден орденом Красного Знамени за героизм. Вернулся в Латвию в 1923 м. После присоединения Латвии к СССР 11 июля 1940 года он был назначен на командирскую должность РККА и поставлен начальником Даугавпилской крепостью.
После начала Второй мировой перешел на сторону нацистов, командир II батальона 34-й полка 1-й дивизии СС. Латышский легион…
Имел следующие награды, не считая наград буржуазной Латвии:
– Георгиевский крест 3 и 4 степени.
– Орден Красного Знамени – за бои под Царицыным
– Железный крест 2 степени. – за бои у реки Великой…
Умер Петерис в 1990 году, успев поработать учителем в советской средней школе ЛССР. Похоронен на Братском кладбище в Риге. Для справки – в советское время (а 1990 год – еще СССР) на Братском кладбище хоронили СОВЕТСКИХ воинов. В частности – в 1958 году на Братском кладбище захоронили советских воинов, павших во Второй мировой войне, и бойцов партизанских бригад.
Вилис Янумс, прапорщик 4-го Видземского латышского стрелкового полка. Командир 2-го пулеметного батальона 15 армии РККА. Вернулся в Латвию в 1921 м.
А вот это – он же во время Второй мировой войны – Командир гренадерского полка 1-й дивизии СС. Латышский легион Ваффен СС.
16 марта 1946 года первый секретарь Компартии Латвии Я.Калнберзин и глава правительства В.Лацис обратились с письмом к заместителю председателя советского правительства В. М. Молотову, в котором писали о принудительной мобилизации в Легион и о том, что их соотечественники всячески уклонялись от нее, а поэтому с их осуждением после войны «большое количество семей граждан Латвийской ССР лишились своих кормильцев. На этой почве у оставшихся родственников, которые, в своем большинстве старики, женщины и дети, создалось подавленное настроение, которое со всей остротой проявилось на всех предвыборных собраниях в период избирательной кампании в Верховный Совет и до сих пор продолжает сильно волновать оставшихся многочисленных родственников. Учитывая, что отправка бывших легионеров в глубь страны вызвала отрицательные настроения среди населения Латвии и принимая во внимание, что Латвийская ССР весьма нуждается в рабочей силе… – не поселять в северных районах СССР, а вернуть в Латвийскую ССР к своим семьям и хозяйствам».