Цусимский бой
Шрифт:
Вдали маячили японские крейсера, сторожившие выход русского крейсера в открытое море, а недалеко покачивался на волнах японский миноносец, не посмевший приблизиться к храброму русскому кораблю.
Бой был безнадёжен. Один крейсер против шести крейсеров противника с многочисленными миноносцами. Но это был героический бой. Последний доблестный бой, который вёл русский корабль из состава Второй Тихоокеанской эскадры против японского флота у острова Цусима, снискавшего навеки печальную память у русского народа.
Славный бой «Дмитрия Донского» был не только последним боевым эпизодом в Цусимском сражении, но и во всей Русско-японской войне. Присоединимся к пожеланию, высказанному в русском
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ГЛАВА XXII.
ДЕЙСТВИЯ АДМИРАЛА РОЖЕСТВЕНСКОГО
Бой закончен.
Последствием поражения Второй Тихоокеанской эскадры у острова Цусима был окончательный проигрыш Россией войны на море и бесславное окончание Русско-японской войны.
Размеры этой катастрофы поразили мировое общественное мнение и буквально потрясли веру русского народа в собственные силы. Начались розыски виновников поражения. Прогрессивные общественные круги усилили свою атаку на монархию, демагогически выколачивая из национального несчастья русского народа мелкие политические барыши.
С другой стороны, руководители Морского министерства доцусимского периода психологически не были способны признаться в допущенных ошибках, хотя не было ничего удивительного в том, что эти ошибки были сделаны. Эти ошибки были допущены во всех флотах, но Высший Промысел только русскому флоту уготовил судьбу заплатить кровью своего бесстрашного личного состава за эти промахи и дать всему миру недостававший опыт в боевом столкновении современных броненосных эскадр.
Основными ошибками были: халатная подготовка к войне, так как специального учреждения, ведающего подготовкой к войне, так называемого Морского Генерального штаба, в русском флоте до Русско-японской войны не было. Вторая кардинальная ошибка — продолжение Второй Тихоокеанской эскадрой своего похода после того, как Порт-Артур пал и Первая Тихоокеанская эскадра перестала существовать.
Спустя 50 лет после боя раздаются голоса, повторяющие инсинуацию, пущенную коммунистами, что адмирал Рожественский продолжал вести эскадру во Владивосток по собственному усмотрению. По этому поводу есть обстоятельное исследование, сделанное капитаном 2-го ранга, а позднее контр-адмиралом Немитцем в написанной им в 1914 году книге, посвящённой Русско-японской войне на море. Цитирую из этой книги:
«Вторая эскадра посылалась без цели или, вернее, имела назначением стратегическую цель, фактически недостижимую. В этом лежала важная причина Цусимской катастрофы… Для нас теперь совершенно очевидно глубокое заблуждение Центрального Правительства. Эскадра Рожественского была чрезвычайно слаба сравнительно с флотом Того. Это была не боевая часть, а сводная эскадра. Это были только элементы для эскадры…»
Немитц называет Рожественского «блестящим и незаурядным адмиралом». «Он был слишком талантлив и опытен, чтобы не видеть коренных стратегических и тактических ошибок… Адмирал знал, что поражение неизбежно, и шёл только затем, чтобы после поражения прорваться с несколькими судами во Владивосток… Победу он считал невозможной и за неё не боролся…»
Спрашивается, какой же адмирал добровольно пойдёт навстречу неизбежному поражению? Думается, что таких на свете нет, но адмирал Рожественский был человеком долга, и, как настоящий воин, он только нёс тот крест, который на него возложило правительство.
С Мадагаскара он много об этом писал в Петербург, настойчиво просил о присылке современных броненосцев из состава Черноморского флота и тщетно протестовал против посылки
Будучи человеком «смелым и решительным и лично бесстрашным», как его характеризует Немитц, адмирал Рожественский, конечно, не мог отказаться от командования эскадрой, и, раз правительство считало это необходимым, «он готов был умереть».
Но он всё ещё надеялся, что Петербург поймёт, что гибель его и эскадры не может помочь выиграть войну и что эскадра ещё будет отозвана. Вместо этого правительство настояло на придаче к его эскадре отряда Небогатова с указанием, что после присоединения этого отряда ко Второй Тихоокеанской эскадре «главная цель будет овладение господством на море».
Можно себе представить, как в бессильной ярости бушевал в своей каюте адмирал Рожественский, получив столь категорическое и не соответствующее соотношению сил предписание. Он знал, что на решение Морского министерства оказали влияние демагогические статьи в «Новом времени» капитана 2-го ранга Кладо, явившегося отцом идеи посылки отряда судов Небогатова на помощь Рожественскому и, как верно предвидел Рожественский, на бесславную гибель или сдачу этих кораблей после боя.
Недаром во время стоянки эскадры в Индокитае адмирал Рожественский с иронией вспомнил о коэффициентах Кладо в своём приказе по эскадре по совершенно постороннему случаю. В этом приказе Рожественский хвалил за лихую работу водолазов под начальством мичмана В.В. Яковлева, исправивших ряд подводных повреждений на кораблях эскадры. Эти поступки, по мнению Рожественского, куда более приближали к победе, чем разные выдуманные коэффициенты.
Проходя Сайгон, адмирал Рожественский посылает телеграмму: «Если уже поздно посылать эскадру во Владивосток, то необходимо возвратить её в Россию. Без базы она существовать не может».
2 мая Рожественский доносит: «Я с трудом передвигаюсь, не могу обойти палубы своего корабля… Всеподданнейше прошу послать во Владивосток здорового и способного командующего флотом или эскадрой». Эскадра намеревалась идти в бой с больным командующим и умирающим заместителем командующего. Такую эскадру нужно было немедленно остановить, но этого не произошло. Петербург не возвратил эскадры.
Адмирал Рожественский, не дождавшись приказа о возвращении обратно, махнул, по выражению капитана 2-го ранга Немитца, на всё рукой и «бросил эскадру и себя в Цусимский пролив».
Капитан 2-го ранга Смирнов упрекает Рожественского за это решение. По его мнению, нужно было идти во Владивосток вокруг Японии и прорываться Самарским или Лаперузовым проливами. Но Смирнов не был на эскадре Рожественского, и поэтому его рассуждения являются плодом только теоретических размышлений.
Капитан 1-го ранга Добровольский был командиром крейсера «Олег» в составе эскадры. Он знал действительное состояние эскадры, и поэтому его голос является более авторитетным. И вот его мнение является диаметрально противоположным: «Сделав столько тысяч миль, понеся громадные труды, грузя так часто и спешно уголь под отвесными лучами солнца, а потом убирая его с палубы на палубу, ожидая каждый день атак миноносцев или встречи с плавающими минами, разработав машины, надорвав котлы, обратив в сетку многие медные трубы и кингстоны от магнитного тока, заросши раковинами, подвергнув команду ужасной грязи и отсутствию необходимых помещений — разве можно было растягивать поход ещё на 3500 миль и притом только для того, чтобы в ещё худшем состоянии эскадры вступить в тот же бой и понести то же поражение?»