Цвет любви – алый

Красовская Марианна

Катарину посадили рядом с пилотом, Джош и Саманта ворковали сзади.

Пассажирам предложили поспать в полете, чем женщина немедленно воспользовалась. Спать между операциями (это когда она в хирургии уборщицей работала), спать в душном полицейском флаере, спать на каталке, где недавно лежал труп – это она всегда умела. Сейчас, конечно, вряд ли бы согласилась.

А спать в удобном анатомическом кресле с откидывающейся спинкой, да еще когда флаер слегка покачивается и уютно гудит, – одно удовольствие. Тем более, если ты не спал почти двадцать часов.

И кто только составлял такое дурацкое расписание полетов! Для чего-то им пришлось ждать на орбитальной станции целых пять часов. Саманта подремала на плече своего жениха, а Кэт было не до сна. Волновалась.

– Входим в атмосферу, просыпайтесь! – бодро заявил пилот в самый разгар сна.

– Ну уж нет, – пробормотала, не открывая глаз, Катарина. – Разбудите, когда багаж выгрузите.

– Если вы не увидите Квантр сейчас, вы здорово пожалеете, – спокойно сказал пилот.

Она приоткрыла один глаз и тут же подскочила. Это было самое прекрасное зрелище в ее жизни! Планета, сплошь покрытая зеленью самого чистого оттенка, медленно приближалась к флаеру. На ней сияли океаны, громоздились горы, петляли реки. Города прятались среди леса.

Ни разу в жизни Кэт не видела столько природы.

На Амадее города серы (впрочем, может и не серы, но уж точно не зелены). Амадея – планета высоких технологий. Если где-то и есть деревья, то только в виде идеально выверенных парков или ботанических садов. Настоящей, дикой растительности там нет. Реки закованы в бетон, океан погребен под исследовательскими платформами.

– В северном полушарии сейчас осень, – сказал пилот, заметив восторг гостьи. – Непременно съездите в большой заповедник Дра-Бора. Там столько красок, что глаза не выдерживают подобной роскоши. А мы приземлимся в Ди-Эдра. Там поздняя весна, еще цветут сады. Смотрите – рассвет над океаном!

Как будто ей было мало зелени! Женщина готова

была стонать от восторга.

– Для полной гармонии не хватает только музыки, – прошептала она. – Вы позволите?

Кэт включила на своем комме арию Елены из оперы "Звездный дождь". Голос великолепной Марии Скармозе заполнил флаер до краев. Так они и опустились на площадку перед большим зданием, обшитым деревом: на рассвете и под звуки арии.

– Что это за произведение? – с любопытством спросил пилот. – Мне очень понравилось. Кто исполнитель? Можно я у вас скачаю?

– Это из оперы "Звездный дождь", – сказала Катарины. – Поет Мария Скармозе.

– У меня есть несколько ее песен, – неожиданно ответил пилот. – Мы здесь, на Квантре, очень любим искусство. Жаль, что донна Мария больше не поёт. И уж тем более, и думать немыслимо, чтобы услышать ее вживую.

– Я слышала, – улыбнулась Катарина. – Я засыпала под колыбельные в ее исполнении. Мария Скармозе – моя бабушка.

– О Боже! – прижал руки к груди пилот. – О, Боже! А вы к нам надолго? А она не прилетит вас навестить? А если ее пригласить?

– Возможно, и приедет.

– О, это было бы великолепно! Феерически!

– Гленн, мы приземлились, – напомнил сзади Джош. – Вон там моя матушка уже прыгает от нетерпения. Выпусти нас, пока она не пришла вскрывать флаер.

Кажется, мать Джоша (и сестра Джордана) – грозная особа. Вон как пилот побледнел. Саманте тоже стоит насторожиться – будущая свекровь явно ей не рада. Встречающая женщина заранее сжала губы в куриную попку. Джош, видимо, привык, или просто решил не замечать невербальных сигналов, он с нежностью обнял мать. Женщина судорожно стиснула его в объятьях, но слабость ее была недолгой.

– Я ждала тебя раньше, – довольно сурово заявила она, отстраняясь. – Почему ты так долго?

– Боюсь, это из-за меня, – мило улыбнулась Саманта. – Здравствуйте. Мы проходили реабилитацию после захвата нашего корабля террористами.

Конец ознакомительного фрагмента.