Цветок асфоделя
Шрифт:
Самый молодой Мастер Артефакторики Европы.
— О! — она выразительно подняла брови. — И по какому поводу самый лучший целитель Мунго напивается в середине рабочего дня… — она принюхалась. — Успокоительным зельем?
— Недоучки-идиоты, решившие создать собственные порт-ключи, — буркнул Сметвик, поморщившись.
Гарри хмыкнула, с легким шуршанием юбки опустилась в кресло, сохранив спину прямой. Не аристократка — слишком живая, в ней нет холодности, которую прививают в древних семействах с детства. Но и не обывательница: по знанию этикета
Настоящая леди древнего темного рода.
— Их хоть по одному континенту размазало? — с любопытством естествоиспытателя спросила Мастер. Ни тревоги, ни беспокойства, ни стремления рваться вперед, спасать сирых и убогих.
Сметвик сморщился еще сильнее. С языка рвалось краткое описание ситуации в не совсем цензурном варианте, но все, что он хотел сказать, мужчина выплеснул еще в кабинете Главного, когда тот вызывал его на ковер.
— Один из них оказался сыночком посла Франции, другой — нашего дипломата. Теперь Главный рвет волосы на всех местах, на него давят сверху, снизу и сбоку. Уже поцапались с Авроратом и Отделом по контролю использования волшебства, — он глотнул еще зелья. Никаких нервов не хватит. — Фактически идиоты целы, но вот во что их превратило…. Мы не можем отменить заклятие.
Гарри понимающе кивнула.
— Стихийный, ненаправленный выброс, к тому же следствие использования артефакта неправильного изготовления. Скорей всего, их ауры замкнуло или переплело с артефактом. Надо смотреть. Но разве родители не позаботились о Мастере Чар и Артефакторики? — удивилась она.
Сметвик вызвал ее по личному каналу, попросил об одолжении, а не об официальной консультации. Они знали друг друга слишком давно, Гарри называла мужчину своим другом, чтобы отказать ему.
— Пригласили. Арчибальда Гриффина.
— Оу, — Гарри захихикала.
— Ага, — прорычал целитель, снова раздражаясь. — Было у нас два чудовища, стало три. И как он вообще мастерскую работу защитил, недоумок?
— А ты не знал? — Гарри весело приподняла бровь. — Он сын Магистра Ливси.
— Яблочко от яблоньки…. — Сметвик взглянул на подругу. — Поможешь?
— Не вопрос, — злорадная ухмылка. — И фотографии заодно сделаю.
Гиппократ захохотал. Кто бы сомневался, леди Блэк не упустит своей выгоды.
Он подал девушке руку, провел ее в палату.
На больничных койках, поверх простыней, лежало три несанкционированных, не классифицируемых чудовища, помесь гориллы и чего-то серого, с мелкими фиолетовыми щупальцами по всему лицу. Гиппократ привычно запустил диагностические чары.
— Состояние стабильное, давление, сердцебиение в норме. Ауры мы им почистили, равно как и магические потоки. Ну, насколько это вообще возможно. Пробиться к разуму у наших менталистов не получилось из-за спонтанно возникшего окклюментивного щита. Аврорат мечтает пообщаться с ними по поводу создания не зарегистрированных ключей.
Чудовища побледнели, зашевелились. Целитель на автомате бросил в них параличку. Гарри смотрела на показания
— Где Мастер Чар, мне хотелось бы с ним побеседовать, — обратилась она к Сметвику.
— Я здесь, моя прекрасная леди.
В палату вошел невысокий, хрупкий, почти прозрачный на вид старичок с завитой спиралькой бородкой. Морщинистый, как печеное яблоко, а белые волосы — легкие, как одуванчиковый пух. Он шагнул к женщине поцеловал протянутую руку.
— Мастер Галлахер, — искренне улыбнулась она, глаза ее засияли.
Самый старый Мастер Чар Европы, почетный член Гильдии, обладатель множества наград и премий, автор многочисленных трудов. Именно он стал учителем Гарри, когда девушка только-только начинала свой путь в Артефакторике. Она привязалась к нему, к его немного забавным, старомодным манерам и испытывала теплую благодарность. За все, что он для нее сделал.
— Вы согласились курировать этот случай? — удивилась женщина, приподнимая бровь.
После смерти жены Мастер Галлахер продал свой дом, переехал в сельскую местность. И терпеть не мог покидать свое небольшое имение.
— Ну, — он коротко стрельнул глазами в прислушивающихся чудовищ, — раз в год я обязательно отвечаю на один из вызовов. Чтобы узнать, помню ли еще что-нибудь.
Чудовища побледнели. Если бы не параличка Сметвика, поползли бы к выходу.
Гарри сдержала улыбку, Галлахер послал ей лукавый взгляд.
Сметвик чудом не смеялся, ему нравился профессиональный черный юмор.
— У них постепенно атрофируются конечности и голосовые связки, — Мастер Чар показал специфическую диагностику влияние взорвавшегося артефакта.
— Тогда, может, отрезать… правую ногу? — предложила Гарри, выводя палочкой руны.
— Нет, думаю, левую.
— Коллега, вынуждена с вами не согласиться. Правую.
— Настаиваю на левой.
Сметвик искренне старался держать лицо, слушая спорящих Мастеров и смотря при этом на чудовищ, что стремительно меняли окрас, становясь практически зелеными. Скоро можно будет поиграть в игру "Замаскируйся под дерево посреди палаты".
— Ну, ладно, — надоело спорить старику. — Мы с вами друг друга давно знаем, коллега, чтобы спорить по пустякам. Давайте отрежем обе.
Чудовища замычали, попытались сбросить параличку.
— А вы что думали? — обратилась к ним волшебница. — Так просто снять последствия вашей глупости и недальновидности. Начнем, Мастер Галлахер, я подготовила основу. Сметвик, подхватывай.
Целитель шагнул к койке, выставил вперед палочку, готовясь стабилизировать пациентов, если понадобится. И с восхищением стал следить за работой двух профессионалов, почти гениев. У Поттер имелся врожденный талант к Артефакторике, а Галлахер среди магов считался почти легендой. Не такой раздутой, как в свое время Альбус Дамблдор, а настоящей, что появляется только на основе мнения умных, проницательных людей, ставших его учениками, воспользовавшихся его трудами.